Великое княжество Литовское и белорусский национальный миф

Князья пинские затаили обман, их взяли с собою на войну против их воли».

И снова очевиден сепаратизм пинских князей, которые почему-то не хотят воевать с литовцами.

Данные эпизоды показывают определённые литовскоцентричные стремления расположенного довольно близкого к Литве древнерусского княжества. Разумеется, объяснять подобные факты можно по-разному, в том числе и страхом пинских правителей перед литовцами. Тем не менее, в данном контексте, сообщения летописца рисуют скорее добровольный выбор пинского князя, разыгрывающего некую политическую комбинацию, частью которой является определённого рода союз с литовскими феодалами.

Легко представить подобный союз в случае новогородских элит и Миндовга, хотя, разумеется, говорить тут следует лишь о гипотезе.

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что само значение предполагаемого захвата Новогородской земли Миндовгом чрезмерно преувеличенно в рамках различных историографий. Даже если недоказанный документально захват имел место, отношение к этому факту местного населения может служить предметом дискуссии, как и сама форма захвата, который вряд ли имел характер тотальных репрессий местного населения, а, как можно предположить, скорее заключался в ликвидации волынского гарнизона и водворении на детинце подвластных Миндовгу воинов.

К слову, можно выдвинуть гипотезу о том, что князь использовал и славянскую военную силу. Один из его воевод носит славянское по звучанию имя Хвал, хотя тут стоит заметить, что имена литовцев, теоретически, могли приобрести более славянские формы благодаря славянским составителям летописей.

При этом известно, что в числе соратников Миндовга находился некий, упоминаемый в ГВЛ, Остафий Константинович из Рязани, что уже без всяких сомнений противоречит тезису о некоем «сугубо национально-литовском» принципе подбора свиты литовского монарха.

Известно, что Новогородком правил сын Миндовга, Войшелк. Вокняжение этого правителя, по мнению некоторых литовских специалистов, сопровождалось репрессиями против местных жителей.

Основано подобное утверждение на сообщении летописца, о том, что Войшелк, будучи язычником, убивал почти каждый день нескольких человек.

Как повествует ГВЛ:

«Войшелк начал княжить в Новогородке, и находясь в язычестве начал проливать много крови. Убивал он каждый день трёх-четырёх человек. А если в какой-то день никого не убьёт, очень печалился. Если же убьёт кого, тогда веселится.