Театр Аустерлица

Умеет ли старый черт читать? Или все пойдет солдатам на раскурку?

Неслышно вошел Коленкур и сразу задал вопрос, видимо, не дававший ему покоя: «Сир, почему вы не остались с армией?»

Не было ничего естественнее его ответа, но сознание настолько отказывалось этот ответ принимать, что хотя каждое слово само по себе звучало осмысленно, сложенные вместе они казались лишенными всякого смысла: «У меня нет больше армии».

Помолчал и продолжил новым, уверенным голосом: «Парламент должен дать мне полномочия военного диктатора.

Враг во Франции». Ответ герцога Виченцкого был настолько же неутешительным, насколько честным: «Вашему величеству не стоит рассчитывать на поддержку парламента».

– Думаю, вы их недооцениваете, Коленкур. В основном, они добрые французы. Ну, Ла Файет и еще несколько человек против меня.

– И Фуше, – добавил Коленкур.

В апреле жандармы задержали агента герцога Отрантского, посланного в Вену, к Меттерниху Разговор шел здесь же, в этом кабинете:

– Вы предатель, Фуше, вас следует повесить.

– Не разделяю этого мнения вашего величества, – ответил свеженазначенный министр полиции, изгибаясь в подобострастном поклоне как повидавшая виды змея. Повесить, конечно, следовало, но дипломатов честнейшего Коленкура не принимали нигде – Европа не хотела мира, в то время как агенты прохвоста Фуше оказывались всюду. Сети этого короля интриганов раскинулись от Вандеи до Лондона и Вены. Да и он не из тех, кто вешает. Одно дело – угрожать, и совсем другое – привести угрозу в исполнение.

Фуше отлично это знает. Пять лет назад начал переговоры с Англией. Кажется полным безумием, если не знать герцога Отрантского. Какой заговор он тогда лелеял, какой переворот планировал? Одному Богу известно – дело пресекли в самом начале, а Фуше клялся, что ловил каких-то мифических английских шпионов на хитроумную наживку. Но даже Луи, его брат, был уверен, что переговоры ведет император. Такого человека можно использовать, только нельзя спускать с него глаз.

Кланяясь, вошел Даву.

Высокий, холодный, педантичный, весь твердость и спокойствие. Положиться на него можно, не задумываясь, но сочувствия скорее дождешься от гранитной колонны.

– Ну полно, полно, Даву.

Соблюдение правил этикета почему-то казалось сейчас излишним и даже неуместным. Сколько пользы этот решительный, быстро мыслящий человек мог бы принести в бою. А кому было доверить Париж? Впрочем, все это теперь не имеет значения. Стал пересказывать то, что уже говорил Коленкуру.