Ермак. Том I

 – А теперь смотри, что станет, какими будут жилы! Ну, ты! – махнул пухлой рукой палачу хункер.

Тот быстро схватил раба за голову и склонил ее, а затем, отступив на шаг, проворно взмахнул мечом, и в мгновение ока прекрасная, только что сверкавшая скорбными глазами голова отскочила от туловища. Палач поднял ее и показал присутствующим. Ноздри султана затрепетали от восторга. Улыбаясь, он сказал художнику:

– Смотри, смотри, как течет кровь из жил и как свернулись мускулы. Вот как надо писать на картине! Всегда показывай истину! – Хункер тянулся к голове, глаза которой уже начали меркнуть.

Он жадно принюхивался к запаху крови. Литовцу показалось, что уши раба еще слышат, что глаза его видят, – так глубока и безмерна была печаль, которая еще светилась в них.

– Теперь видишь, чем грешит твое изображение! – сказал поучительно султан.

Посол тяжело дышал, его мутило, но он превозмог слабость и сказал хункеру:

– Ты – истинно мудрейший из царей и величайший знаток искусства! Теперь я вижу, сколь велики твои знания!

Селим скосил глаза на визиря.

– Уведи их! – кивнул он в сторону художника и палача.

В зале, где еще дымилась теплая кровь, сгустками застывшая на пестром бухарском ковре, не обращая внимания на все это, султан спокойным голосом предложил литовцу:

– А теперь поговорим о деле!

Посол низко склонился перед хункером и снова помахал шляпой перед собою:

– Мой король, а ваш брат повелел мне припасть к стопам вашего величия и пожелать вам здоровья.

Султан благосклонно спросил:

– Как чувствует себя наш брат и друг? Мы всегда думаем о нем и муллам наказали возносить молитвы за него.

Посол поклонился:

– Хвала премудрому, виват великому, благодарствую и счастлив поведать, что король радуется верной дружбе и печалится лишь тогда, когда московиты становятся дерзкими и неучтивыми!

– Я покончу с их дерзостью. Так велит мне аллах и пророк наш! – блеснув глазами, решительно сказал хункер. – Я повелел воинам нашим положить предел проискам московского царя!

Посол повеселел.

Избегая ступить на пятно крови, он поближе придвинулся к султану и озабоченно воскликнул:

– Можно ли позволить так беспокоить себя из-за русских холопов? Король, брат твой, огорчен, что караванные дороги с Запада на Восток перехвачены московитами в Астрахани…

Селим величественно подбоченился и самоуверенно сказал:

– Астрахань будет наша. Это так же истинно, как солнце на небе!

– Хвала великому и мудрому! – льстиво выкрикнул посол.