Ермак. Том II

Ермак покачал головой:

– Эх, сколько наворочали! Ну, так и быть: и в Азове цепи на Дону татары ставили, да казак, что налим, и через цепи плывет…

Он вздохнул, томила жара. У казаков скулы потрескались на солнце и шелушились, как чешуя вяленой рыбы. Трудно было грести днем, а ночью тучами нападал гнус. Он был страшнее зверя. Только что миновали оленью тушу на берегу.

– Комар заел, – с усталостью сказал Хантазей. – Лайка теперь слепнет от комар. Э-хе…

Река огибала извилистые утесы, а вправо приволье – луга, озера.

Ермак приказал нарубить хворосту, вязать пучки.

Погасли белые ночи. Казалось, весь мир погружался в кромешную тьму. Казаки собрали старые кафтаны, вогульские парки и надели на хворост.

– Добры чучела, – похвалил атаман и велел рассадить по стругам, а кругом поставить плетешки – оградку из плетеного тальника, да посадить рулевых.

– На вас вся надежда. Не кланяться татарской стреле, плыть прямо на цепи!

Сам он с дружиной неслышно пошел в обход татарской засаде.

К той поре над лесом нежно зарумянился край неба. Выпала крупная медвяная роса. В предутренней тишине из невидимого улуса к реке плыл горьковатый дым чувала. К воде вперевалочку брели две утицы.

Из-за меловых утесов показались паруса стругов. Плывут безмолвно. Все видит и слышит Ермак. Паруса растут, розовеют. Вот и цепи, – подле них струги дрогнули и потеряли строй. И сейчас же берег усыпался татарами. Впереди Алышай. Он махнул саблей и закричал:

– Алла! За мной! – и кинулся в воду.

За ним полезла орда.

Запели стрелы, замелькали топоры.

– Э-ха! – ухватился за борт струга Алышай. – Пропал казак! Э-ха!..

Тут князек раскрыл от изумления рот, вылупил глаза:

– Шайтан, где же казак?

В спину загремели пищали: дружина ударила в тыл.

– Гей-гуляй, браты! – разудало закричал Богдашка Брязга. – Вот коли пришла пора. Ржа на сабельку села. Эй, разойдись!

Он легко, с выкриками, выбежал на топкий берег. За ним не отставала его лихая, драчливая полусотня и первой сцепилась с татарами резаться на ножах.

– Бей с размаху! Руби! – гремел в другом конце голос Иванки Кольца. Его сабля, свистнув, опустилась на плечо татарина. Тот упал, обливаясь кровью. А Кольцо продвигался в толпе врагов и, горячий, сильный, рубил наотмашь.

У борта струга вынырнула голова Алышая. Он отчаянно взвыл:

– Аллах вар…

В этот миг кормчий – усатый казак Хватай-Муха – долбанул его веслом. Князек пошел на дно.