Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 1

Демидов помрачнел, отвернулся и сказал Селезню:

– Зови Николеньку! А ты, неукротимый, – обратился он к работному, – держи язык за зубами. Учить нашего наследника поручаю!

– Уволь, хозяин! Несвычны мы с таким делом, – запросил мастерко. – За работой тяжко, а коли тяжко, всегда лютое слово сорвется!

– Ничего! – снисходительно сказал Никита. – Ко времени сказанное крепкое слово бодрит русского человека, к стойкости приучает работника. Учи сына, как надо демидовскому корню. Пусть вглядится в наше дело. Пользе научишь – награжу.

Оплошаешь – бит будешь!

Пришел Николенька, и после наставления хозяина мастерко увел его на завод. Из лесу, из-за Тагилки-реки доносилась чуть слышная тоскливая песня. Уралко прислушался и сказал:

– Жигали от горемычной жизни завели! И-их, как жалобно поют, за душу берет! Тяжело им живется, сынок, а горщику и литейщику совсем пекло! Идем, идем, кормилец! – с лукавинкой посмотрел он на молодого хозяина и зашагал быстрее. Николенька еле успевал за сухопарым стариком. Навстречу им нарастал неровный гул, издавна знакомый Николеньке.

Однако на сей раз заводские голоса звучали по-особому: Демидов впервые вступал в недра завода, и все ему казалось сегодня в диковинку. Вот гремят молотки, визжит железо, свистит что-то да шумит вода, падающая в шлюз. А когда Николенька вошел в заводские ворота, завод предстал перед ним страшным чудовищем, неумолчно грохающим, стукающим, ревущим, лязгающим. Под горой протянулись приземистые кирпичные здания, потемневшие от времени, высились мрачные трубы, извергавшие тучи черного дыма. Под крышами шум непрестанной человеческой работы стал еще оглушительнее. У молодого Демидова голова пошла кругом. Уралко пытливо посмотрел на барчонка и недовольно покрутил головой.

– Погляжу я на тебя, сынок, с виду ты гладкий, откормленный, выпестованный, а душа и глаза пугливые! – сурово сказал он. – Страшно тут-ка? А как нам доводится? Мы весь век свой на огневой каторге прожили!

Николенька присмирел. Правда, хотелось ему наговорить старику дерзостей, но в первые минуты гром, лязг и визг ошеломили его, и он растерялся.

Мастерко провел Николеньку в кладовушу и добыл там для него кожаный фартук с нагрудником – запон.

– Ну, обряжайся, кобылка! – подавая ему рабочую одежонку, насмешливо сказал Уралко.

– Я не кобылка, а хозяин! – запротестовал Николенька.

– Ну, брат, не спорь здесь. У нас так: все ученики кобылкой кличутся! – пояснил мастерко.

Молодой Демидов нехотя надел фартук.