Семь желаний

Пока Плосконос храбро лаял в темноту, я приблизился к входной двери, открыл крышку электрического щитка и включил все рубильники, которые нашел. В коридоре вспыхнули настенные бра.

– Это вы тут голосили? – спросила Кика женщину, которая вместе с Плосконосом встречала нас с Лерой на пороге дома. Она едва переставляла ноги. Одну руку она прижимала к уху, другой держалась за стену. Женщина тихо стонала и бормотала ругательства.

– Виолетта! Что с вами? – испуганно произнес Плосконос.

– Не спрашивайте, – простонала Виолетта.

 – Кира, что у меня там вместо уха?

– Вроде, ничего, – сказала Кика, осматривая ухо женщины. – Немного посинело…

– Как грубо! Как грубо! – причитала Виолетта. – У меня в комнате погас свет. Я выглянула в коридор, а там тоже темно. Я только открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, а он как попрет на меня танком… Голубушка, у тебя не найдется сигареты? Я свои в комнате оставила…

– Что за шум? Что здесь случилось? – услышал я за своей спиной голос Ольги.

Молодая вдова спускалась по лестнице. Она была бледна, как смерть, и все же старалась держаться достойно хозяйки особняка.

– Ничего! – махнула рукой Виолетта, выпуская дым сигареты под потолок. – Сущий пустяк. Мне дали по голове, и я ударилась о дверной косяк.

– Кто-то выключил свет в коридоре, – сиплым голосом стал объяснять Плосконос, но Ольга, обведя всех взглядом, увидела меня.

– Вы еще здесь? – спросила она с явным неудовольствием.

– К сожалению, – ответил я.

 – Я еще не придумал, как мне выйти из дома, чтобы не нанести вам материального ущерба.

– Кто взял ключ? – спросила Ольга.

Молчание. Виолетта пожала плечами. Кика уставилась на картину, висящую на стене. Плосконос развел руками и отрицательно покрутил головой.

– А где эта… – спросила Ольга, снова оглядывая всех, словно за нашими спинами мог спрятаться человек. – Где эта дубина стоеросовая? У нее спрашивали?

Она имела ввиду Леру, и все это поняли.

Плосконос попытался объяснять Ольге, что Леру внесли в дом на руках, и она никак не могла незаметно вытащить из двери ключ, но хозяйка не стала его слушать.

– Разбирайтесь сами! – сказала она, поправляя пуховой платок на плечах. – И не кричите, пожалуйста, как идиоты. В доме траур. Я прошу вас проявить хоть немного сострадания ко мне…

С этими словами она пошла наверх.

Виолетта уже почти пришла в себя, и ее потянуло на общение.