Лермонтов в жизни

127

Исчезновение Лермонтова, отправившегося в Петербург для поступления в гвардейскую юнкерскую школу, не обратило на себя особого внимания; припоминали только, что он изредка показывался на лекциях, да и то почти всегда читал какую-нибудь книгу, не слушая профессора…

Г. Ф. Головачев.Университетские воспоминания //

Русский вестник. 1880. № 10. С. 698

Лермонтову во что бы то ни стало хотелось вырваться из положения зависимого. Вот почему он задумал поступить юнкером в полк и в училище, из коего он мог выйти уже в 1834 году и, следовательно, выигрывал два года.

К тому же многие из его друзей и товарищей по Университетскому пансиону и Московскому университету как раз в это время тоже переходят в Школу. Еще за год вступил в нее любимейший из товарищей Лермонтова по Университетскому пансиону Михаил Шубин, а одновременно с ним – Поливанов из Московского университета, друзья и близкие родственники – Алексей (Монго) Столыпин и Николай Юрьев, да Михаил Мартынов – сосед по пензенскому имению.

П. А.

Висковатов. С. 137

Пора мужания (1832—1837)

Никто моим словам не внемлет…

Петербург. В юнкерской школе

Вы, вероятно, уже знаете, сударыня, что я поступаю в школу гвардейских подпрапорщиков. Это меня лишит, к сожалению, удовольствия вас скоро видеть. Если бы вы могли представить себе все горе, которое мне это причиняет, – вы бы пожалели меня. Не браните же, а утешьте меня, если у вас есть сердце.

Лермонтов – А. М. Верещагиной.

Петербург, конец октября – начало ноября 1832 г.

В 1831 году, переехав из Москвы в Петербург, он начал приготовляться к экзамену для вступления в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, куда и поступил в начале 1832 года (кажется, в марте) в лейб-гвардии Гусарский полк.

А. М. Меринский.Воспоминания о Лермонтове //

Атеней. 1858. № 48. С. 292.

(Далее цит. как: А. М. Меринский 1)

Не могу еще представить себе, какое впечатление произведет на вас моя важная новость: до сих пор я жил для литературной карьеры, столько жертв принес своему неблагодарному кумиру, и вот теперь я – воин.

Быть может, это особая воля провидения; быть может, этот путь кратчайший, и если он не ведет меня к моей первой цели, может быть, приведет к последней цели всего существующего: умереть с пулею в груди – это лучше медленной агонии старика. А потому, если начнется война, клянусь вам Богом, что всегда буду впереди.

Лермонтов – М. А. Лопухиной.

Петербург, около 15 октября 1832 г.