Лермонтов в жизни

В 1832 году я снова встретился с Лермонтовым в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Известно, что в школе он был юнкером л.-гв. Гусарского полка и вышел в тот же полк корнетом.

А. М. Миклашевский.С. 591

Лермонтов выдержал поступной экзамен в Юнкерскую школу в конце октября или в начале ноября. Приказом по школе от 14 ноября 1832 года он был зачислен в лейб-гвардии Гусарский полк на правах вольноопределяющегося унтер-офицера. Знакомые и родные еще долго не могли свыкнуться с этим изменением в карьере молодого человека.

П. А. Висковатов. С. 140

Гвардейская школа помещалась тогда у Синего моста в огромном доме, бывшем потом дворце в[еликой] кн[ягини] Марии Николаевны. Мы, пехотинцы, помещались на верхнем этаже, кавалерия и классы – в среднем. Пехотные подпрапорщики мало и редко сближались с юнкерами, которые называли нас «крупою». Иногда в свободное время юнкера заходили к нам в рекреационную небольшую залу, где у нас находился старый разбитый рояль.

А. М. Миклашевский.С. 591

Поселившись в Петербурге, Лермонтов приказом по Школе гвардейских кавалерийских юнкеров от 14 ноября 1832 года был зачислен вольноопределяющимся в лейб-гвардии Гусарский полк. Школа помещалась в то время у Синего моста, в здании, принадлежавшем когда-то графам Чернышевым, а потом перестроенном во дворец великой княгини Марии Николаевны… Внутренний порядок был заведен тот же, который существовал в полках, но вместе с тем сюда вошли и распоряжения, общие всем военно-учебным заведениям.

Так, подпрапорщики поднимались барабанным боем в 6 часов утра и, позавтракав, отправлялись в классы от 8 до 12 часов. Вечерние занятия длились от 3 до 5-ти, а строевым посвящалось сравнительно немного времени: от 12-ти до часу, и только некоторым, по усмотрению командира, вменялось в обязанность обучаться строю еще один час в сутки.

П. А. Висковатов. С. 163

Школа была тогда на том месте у Синего моста, где теперь дворец ее высочества Марии Николаевны. Бабушка наняла квартиру в нескольких шагах от школы, на Мойке же, в доме Панскова и я почти каждый день ходил к Мишелю с контрабандой, то есть с разными pates froids, pates Strausbourg (холодные паштеты, страсбургские паштеты. – Фр.