Дети войны

Денщик, достав изо рта трубку, спросил

– Warum er weint? (Почему он плачет?)

– Не ферштею, гер солдат! – ответил дед.

– Плачьет? Warum? (Плачет? Почему?) – повторил солдат.

– Болеет!

– Als krank? (Чем болеет?)

Прокофий пожал плечами.

Немец встал и зашел за печку. Там на лавке сидела Зина и качала плачущую Люсю. Рядом, прижавшись к матери, сидел Лёня.

– Gib mir! (Дай мне!) – сказал немец и, забрав у Зины Люсю, вышел в комнату.

У женщины оборвалось сердце. Она встала и шатаясь пошла за солдатом.

Плача, шептала:

– Господин солдат отдайте ребенка! Господин солдат отдайте ребенка!

Немец, выйдя в комнату, положил ребенка на кровать и развернул пеленки. Осмотрев малышку, увидел шишку на шее и, повернувшись к деду, сказал:

Sie braucht eine Operation! Sie stirbt! (Ей нужна операция! Она умирает!)

Из сказанного немцем, Прокофий понял только слово «операция». Он развел руками:

– Где-ж, я тебе, гер солдат, ребенку операцию-то сделаю? У нас и в былые-то времена не больно-то разбежишься!

Немец посмотрел на плачущую Зину, на Лёню, державшегося за подол матери.

Повернулся и, не говоря ни слова, вышел в коридор.

– Проша, что он хотел? – спросила бабушка.

– Да хрен его знает! Их разве, что поймешь! – сказал дед, – Заразы они, в это самое, всякой боятся. Я, думаю, из-за этого могут, Люську сгубить!

Услышав слова деда, Зина заплакала навзрыд.

Больше немец не заходил.

Утром дед Проша, заглянув на печку, где спала Зина с детьми, поинтересовался:

– Зина? Девушка-то жива?!

– Не знаю, молчит, но вроде-как еще дышит! Грудь не берет! Наверно, все-тки, умрет! – ответила женщина и заплакала.

Люся слабо дышала, она была в коме. Женщины тихо плакали, а дед молчал, так как всем было ясно, что ребенок умирает, а помочь ему они не могут.

Вскоре, как обычно, зашел денщик. Отдав указания Наталье по уборке, он подошел к Зине. Молча, взял у нее ребенка. Наклонившись к лицу, убедился, что дышит. «Сейчас увидит, что еще жива и шарахнет об угол!» – мелькнула у Зины мысль.

Немец повернулся и, свободной рукой открыв дверь, вышел из комнаты. Женщина бессильно опустилась на лавку и молча заплакала.

– Хоть бы сказал, антихрист, где зароет, – с горечью проворчал Прокопий.

Услышав слова деда, Зина зарыдала в голос.

Прошло около двух часов. Бабушка Наташа с Марусей вернулись домой. Дед с Лёней пошли на улицу, как сказал дед, «попромышлять». Все смирились со смертью Люси.