Период восьмой. Нечерноземье

Многие из его жителей не могли найти работу у себя в селе и не имели возможности переехать в другие места. Потому что спроса на рабочие руки было много, а жильё постоянное считалось роскошью.

Авдеев был поражён моим решением о перевозе семьи

Говорил:

– Не пойму, как Вы решились оставить такую квартиру и переезжать к нам? Ведь у нас и через сто лет не будет таких условий жизни, как здесь!

Я отвечал:

– Знаешь Ханиф Жафярович, бывает такие ситуации, когда удобствами приходится жертвовать, ради чего-то другого, более важного.

Он замахал на меня руками и предупредил:

– Не называйте меня по отчеству. У нас так не принято. Даже удивляюсь как Вы выговорили его. Русские татарские имена всегда коверкают. Но я Вас всё равно не могу понять. Неужели может быть такое важное дело, которое оказывается главнее чем жить в таких райских условиях как здесь?

– Представь себе, что есть. И ради этого я еду в Луговое и семью свою отрываю от удобств. Хотя даже не уверен, что смогу добиться того, ради чего еду.

С этого нашего разговора, всё время пока нам с ним приходилось работать в одном колхозе обращал внимание, что Ханиф смотрит на меня как на какого-то книжного подвижника, а не как на обыкновенного жителя села.

А я с ужасом ожидал как Таня отнесётся к перемене условий жизни. К этому времени только что был оформлен декретный отпуск, и поэтому ей даже увольняться не пришлось. К счастью, от переезда из квартиры со всеми удобствами в бревенчатую избу она не только не запаниковала, а даже восприняла это как романтическое приключение.

С удовольствием обследовала чулан, чердак и рассматривала необычную стоящую посреди зала круглую, обшитую железом и покрашенную черным лаком печь. С удовольствием готовила пищу на дровяной плите, утверждая, что это ей напоминает зимы в родном доме.

Романтическому её настроению придало ещё одно обстоятельство. Не знаю где её увидел Варгин Саша. Этот молодой колхозный токарь и сварщик, считался «Кулибиным». Был мастером на все руки. Единственный токарь, отличный сварщик, умелый слесарь – он брался за любое дело, которое другим казалось не по силам и справлялся с ним.

И вот этот вундерспец воспылал любовью к Тане. Любовью платонической. Уверял, что счастлив даже просто смотреть на неё. Для этого, если узнавал, что в обед я нахожусь в Сергаче, весь перерыв сидел на ступеньках дома, читая Тане стихи и рассказывая о своих чувствах. В дом никогда не пробовал зайти. Но умолял, чтобы она вышла в сени и поговорила с ним.