Сибирский гамбит

Тогда время было военное, и спрос был другой… Приказ можете заготавливать, но Лузин – работать в Южной экспедиции не будет. – Глеб прищурился и, взблескивая изрезанными красной паутиной белками, вплотную подошел к Минаеву.

– И, пожалуйста, не пугайте. Слишком много меня пугали. Особенно в первые пять лет, – когда трубил тут верховым рабочим на буровой. Иммунитет выработался: не реагирую! Привык, знаете.

– Вы что же… хотите пойти по стопам Кошельца?

– А разве это плохо? Андрей Силыч Кошелец первым из советских геологов нашел нефть в Сибири.

– Случайное нефтепроявление. Непромышленное. Ничтожное!

– Это не важно.

– Очень даже важно! И уж если быть точным до конца, то сию нефть нашел не Кошелец, а подсекли его строптивые буровики. И почти все они вскоре были расстреляны.

– И вы считаете… это нормой? Когда люди находят нефть для страны, а их расстреливают?!

Минаев бесстрастно пожал плечами:

– Эти люди любой ценой хотели выбить деньги под дальнейшую разведку – за счет учителей, сталеваров, колхозников.

Состряпали письмо в Москву, поставили свои подписи. А главное – без ведома вышестоящих инстанций отправили в столицу пробы с полученной нефтью. Состав же ее подозрительно оказался точь-в-точь как в Бакинской, даже лучше.

– Чудесно!

– Им никто не поверил. Бдительность в 1937-м у нас была на высоте! Да и дебит скважины буровики Кошельца завысили в несколько раз. Махновщина какая-то. Фальсификация! Вредительство! Поделом!!

– Как вам не стыдно? Вы же геолог!

Минаев спокойно продолжал:

– Кошельца спасло лишь то, что он во время данных событий лежал в больнице…

– Я преклоняюсь перед этим человеком и его людьми.

Это настоящие герои!

– Игра с огнем к добру не приводит. Учтите!

– Ничего. Переживу. – Лузин резко крутанулся на стоптанных каблуках кирзачей и, не попрощавшись, толкнул кулаком дверь.

Через минуту Дусов увидел его в окно: он накатисто шагал к виднеющимся вдали решетчатым переплетам буровых.

– Демагог! Молокосос! – хлопнул ладонью по столу Минаев.

 – Зря Вы, Всеволод Викторович, церемонитесь с ним. Я это дело так не оставлю… С ним надо разговаривать другим языком!

Епихин молча листал письмо Лузина в ЦК…

Глеб жил в крохотной комнатушке общежития нефтяников.

В десятом часу, когда над пустыней опустилась лиловая, в желтом крапе, паранджа южной ночи, к нему заявился со свертком под мышкой Дусов.

Лузин лежал, не зажигая света, одетый на кровати, смотрел в потолок.