Атаман Устя

Сдается мне, стал Хлуд у нас деньги оттягивать. Вор он.

– Как можно, атаман. Он не таковский, – жалостливо произнес Ванька Черный.

– Да. Для тебя, цыгана. Ты хвостом у меня не верти. Ты норовишь за его дочку свататься. Знаю, брат.

– Что ж, я бы не прочь… Да не отдаст николи.

– Знамо, не отдаст. Эка невидаль, зятек из разбойников, беглый и голоштанный.

– А мастерство, атаман, нешто не в зачет. У него от меня лишних двести рублев в году будет. Он такого, как я, не найдет другого.

– Эка язык-то без костей… Мастерство? Что ты пару коней в год угонишь! Невидаль.

Всего на пятнадцать рублей. Да знахарством своим рублей двадцать наживешь в году.

– Как можно, атаман… – ухмылялся Черный. – Я в году двадцать, а то и все две дюжины коней угоню. А знахарство мое… клад. Ей-Богу, клад. Я вот и теперь в городе хворую купчиху выхаживал и в неделю на пять с полтиной отвару своего ей перетаскал. Я один был при ней. Всех городских знахарей супруженек ее прогнал, а меня слезно просил облегчить от хворости.

– Ну, вылечил, что ль?

– Да, сначала было полегчало, а там, кто его знает, вдруг ее скрючило и дух вон. Купец с горести так на меня залезать зачал, что я уж у дяди Хлуда в сарае сидел сутки и на улицу не выходил. А там прямо сюда хватил. Все Господь. Нешто можно вылечить – коему человеку смерть надлежит быть. А народ глуп – этого не понимает. Господь к себе человека требовает, а ты, вишь, тут своим настоем из трав Божьей воле предел положи. Даже грех, ей-Богу… Глуп народ. А я знахарь во какой, каких в самой Москве нету.

У меня один слепой прозрел в Дубовке. А другой был из астраханцев, огнем восемь лет горел. Я его в месяц выходил, как рукой все сняло.

Долго болтал Ванька Черный о своем коньке любимом, о знахарстве, но Устя не слушал, а о чем-то думал. Наконец, он прервал болтовню Черного и спросил нерешительным голосом и как бы вскользь брошенными словами, будто стыдно ему было за свой вопрос:

– Петрынь что?

– Его в городе нету… И не бывал! – отозвался Черный.

– Враки все… – мычал Устя, глядя в сторону.

– У дяди Хлуда не был. И есаул его не видал.

– Может, под городом дело какое?

– А мы, атаман, так полагаем… Негоже это Петрынь, не хватил ли в Саратов, чтобы тебя и нас с головой тамошнему начальству…

– Полно врать. Пустомеля, дурак! – резко выговорил Устя.

– Есаул сказывал… – робко отозвался Черный. – Дядя Хлуд тоже. А я что ж… Не мое дело…

– Вор Хлуд, сам первый нас продаст, коли ему деньги хорошие пообещают.