Атаман Устя

 – просопел Малина, которому от рваных ноздрей приходилось гнусить.

– Из города… Сейчас был у атамана и вот к тебе. Дело! Как ты посудишь. Ты человек – голова! А мы что ж. Да и тот-то не прыток… наш-то. И себя, и нас погубит. Все пропадем из-за его прихотничества да баловства.

– Да ну… Что?

– Петрынь балует!

Малина промычал.

– Верно сказываю.

– Давно и я так-то… смекал.

– То-то… А теперь, родимый, дело напрямки пошло. Вот что! – сказал Черный.

– Да что? Не городи, сказывай.

– Ведь он в город отпросился.

– Ну!

– А в городе его и слыхом не слыхать, сколько я там пробыл… и опять Орлик там же… Петрынь и не бывал.

– В Астрахани, что ль?

– Зачем… ближе… в Саратове он… и балует! Мне не веришь! Орлик придет, спроси.

– Да ладно… Ну…

– Ну, вот: что тут делать? Мне дядя Хлуд наказывал… Ты, говорит, атамана упроси, а лучше всего потолкуй с Малиной, атаман не поверит… Да и приятели они. Он Петрыня не выдаст, пока тот его с вами совсем не погубит. А ты, говорит Хлуд, потолкуй с Малиной.

– Что ж? Коли надо – не долго. Что мне щенок. Взял топор, да и готово. Нешто мне его жаль?

– То-то!

– Да зря-то не люблю я… Вот что! Взять с него нечего. Обижать он меня, щенок, не станет. Как же?.. Может, ты, да Орлик, да Хлуд твой – брешете… – рассуждал Малина лениво и сонно.

– Тебе говорю, он в Саратове на нас показывает. Дядя Хлуд говорит, что если эдак-то – месяц не прогуляем, кандалы пошлют. Петрынь сам их и приведет сюда.

– Эвося. Дурни. Нужно? Пошлют? Они захотят и без Петрыня нас разыщут.

Нешто мы гуляем по Волге. Мы, вишь, сидим. Пришел, разорил все, порубил кого, а кого увез… Ну… И все! Дурни.

Оба замолчали.

– Что же делать? Ты бы, что ль!.. – выговорил Ванька Черный.

Малина зевнул.

– Чего брехать… Когда скажете – нужно. Ну, я порешу. Долго ль? Да толк-от какой. Коли он уже продал всех.

– То-то еще неведомо. Может, только пробует. А дядя Хлуд сказывал: если вернется да будет опять собираться в город, то тут, говорит, вы его не пущайте, а порешите.

А, говорит, из-за собаки и я с вами пропаду. Он всех по именам наскажет, а воеводские всех перепишут.

– Дурак твой Хлуд! Да и ты дурак, – лениво проговорил Малина. – Ну, не теперь накроют нас или Хлуда – через месяц, а то через год… Все одно… Все один конец. Все будете, как и я, меченые.

– Оно, Малина, так-то так, – вздохнул Черный. – А можно и не попасться… Береженого Бог бережет.

– Ты пробовал? – усмехнулся Малина.