Названец. Камер-юнгфера

– Господин Адельгейм, – зашушукала весело девушка, – вы меня любите?

– Это что за вопрос?

– Говорите, вы меня любите? Много?

– Конечно! И давно! Да и кто же вас не любит? Весь Петербург…

– Ну а если любите, то исполните мою просьбу, такую, с какой в другой раз я никогда к вам не обращусь… Привезите мне сегодня вечером Зиммера. И если он сам – один – не захочет ездить к нам, то приезжайте к нам каждый вечер непременно и привозите его с собой. Дайте мне в этом ваше честное слово!

Адельгейм рассмеялся, подмигнул девушке и выговорил:

– Понимаю! Сразу победил всех ваших воздыхателей.

Даю слово! Но подумайте, Fr?ulein, если он упрется и не захочет, что же мне делать?

– Тогда дайте мне слово, что вы будете делать все на свете, чтобы заставить его приезжать. Говорю вам откровенно, он мне – и странно это, почему, – он мне очень, очень понравился!..

Адельгейм рассмеялся снова:

– Ведь это не первый раз, Fr?ulein! Сколько раз я от вас слышал, что молодой человек вам сразу страшно понравился.

А потом через недельку вы же мне говорили: «Я ошиблась, он совсем дурак» или: «Он злой клеветник, лгун, хвастун!»

– Да, может быть, бывало. Но теперь это совсем не то… Вы сами знаете, этот ваш – не таков.

И, глянув пристально в глаза Адельгейма, Тора вдруг задумалась и почти печально поникла головой.

– Что с вами? – спросил Адельгейм.

– Я думаю… – отозвалась девушка, – что он то же самое, что вот мы с братом. Русский немец или немецкий русский. Но он взял все хорошее у немцев и хорошее у русских.

Он не сонный, как немцы!

– Спасибо! – поклонился Адельгейм.

– Да, вы все сонные! Что же делать? Я правду говорю. Вместе с тем он не грубый, благовоспитан, как немцы. А русские все грубоваты. У него есть ваш светский лоск.

– Спасибо на иной лад! – снова поклонился Адельгейм.

– Итак, дайте мне ваше честное слово, что с нынешнего вечера он будет у нас всякий день!

– Даю в том, что буду стараться, но отвечать, конечно, не могу.

– Только слово дайте!

– Постараюсь. В этом даю слово.

IX

Адельгейм упорно взялся за своего нового приятеля. Между ними тотчас зашел странный разговор о г-же Кнаус и ее дочери. Зиммер заявил прямо, что Доротея настолько красивая и симпатичная девушка, что он бы не желал жить в Петербурге и часто ее видеть, потому что она опасна для молодого человека.

– Ею можно увлечься легко! Спасибо, что я отсюда скоро уеду, а бывать у них я не буду.