Награды они не просили

Он приближался к городу со стороны мыса Херсонес.

– Гавриленко, цель! – азартно прокричал командир батареи. – Сейчас мы этого стервеца приголубим!

– Есть цель! – Гавриленко ответил быстро. – Дистанция 46, высота тридцать.

Когда зенитные снаряды стали разрываться перед самолетом, это оказалось большим сюрпризом для его экипажа. Пилоты самолета были абсолютно уверены, что стрелять по ним не будут согласно приказу Сталина. А тут – на тебе! Что-что, а нарваться на снаряды советских зенитчиков в планы неизвестных летчиков не входило.

Спасая свой самолет от огня, они развернули машину в сторону моря хвостом к батарее. Теперь попасть в него было весьма затруднительно. Однако, сделав крюк и удалившись на прилич- ное расстояние, неизвестный самолет снова стал приближаться к городу с резким набором высоты. Дальномерщик Гавриленко не терял его из виду, докладывал каждые пятнадцать секунд:

– Дистанция 85. Высота тридцать два-четыре-шесть.

Когда самолет приблизился к городу, зенитчики встретили его таким огнем, что ему не могли помочь никакие противозенитные зигзаги и увертки.

И пилоты сделали то, что и должны были сделать в подобной ситуации: они облегчили самолет, тем самым повысив его маневренность. Все, кто наблюдал за самолетами, увидели, как от самолета отделились несколько маленьких точек, вслед за ними раскрылись парашюты.

– Десант, – промелькнула мысль у зенитчиков.

Парашютисты медленно опускались вниз. Спустя некоторое время воздух потряс сильный взрыв, потом второй. Иван машинально взглянул на часы, чтобы зафиксировать время взрыва: часы показывали 3 часа 15 минут.

«Стоят».

Самолет тем временем бросился наутек в прямом смысле этого слова. Стрельба постепенно стала стихать.

– Ну, ребята, кто это был, шут его знает, но мы отбились. Это все, что я могу сказать на данный момент, – облегченно выдохнул Козовник, снимая каску и вытирая со лба пот. – Потерь и разрушений на батарее нет…

Раздалось два по два удара в колокол, зенитчики бросились по своим местам, командир – на наблюдательный пункт.

– Василь, что там? Нет же никого, – небо действительно было пустым. – Чего зря тревогу поднял?

– Е-е-есть, товарищ командир, – лицо «слухача» Дмитриева было напряжено, – слышу, что есть. Звук непонятный, глухой такой, очень глухой. Скорее всего, идет на бреющем,

я бы даже сказал, на стригущем: ну очень низко.

– Я понял тебя, – Козовник хлопнул Дмитриева по плечу. – Спасибо, дорогой! – И Иван снова помчался к орудиям.