Умереть на рассвете

И даже довелось попробовать барские вина, из графских подвалов… Кислятина! А самогонка, она, конечно, дрянь, но пить можно.

– Ты, Ванюшка, не переживай, – вздохнула мать. – Мы-то еще ничего живем, с голодухи не пухнем, как другие. У Яшки лошадь есть. Старая, правда, зато в армию не взяли! Яшка с нас немного за пахоту берет – полпуда с десятины.

– С отца да с матери берет? Вот куркуль! – удивился Иван.

– А как не брать-то? – заступилась Марфа за сына.

 – Лошадь-то у него своя, не казенная. Нам дай, тому дай, еще и соседи просят. Так вот и выкручиваемся помаленьку. – Может, в городе пойти работу искать? – размыслил Иван вслух.

– Да где ты ее найдешь-то? – усмехнулся отец. – В городе-то таких, как ты, знаешь сколько? Солдаты-то уже с прошлого года все идут и идут, работы просят. Была бы у нас лошадь, можно на заработки податься. Вон Спиридон Кочетов, в прошлом годе в Пошехонье ездил, всю зиму бревна возил, так еще одну лошадь купил.

– Ну, вы тут сидите, а нам с Марфой на огород пора, – закряхтела Ульяна, поднимаясь из-за стола. – Солнце-то вон уже где. Все добрые люди работают.

Супруга дернула щекой и засуетилась, убирая со стола. Отец, ухватив недопитый сыном самогон, быстро опрокинул стакан. Окончательно окосев, развалился на скамейке и попытался ухватить Марфу за обтянутую выцветшим ситцем задницу.

Та равнодушно и привычно вильнула, стряхивая руку, а мать словно и не заметила.

«Может, у нее не только с комбедовцами чего было? – хмыкнул Иван про себя. – Может, еще и с батькой?»

– Не бзди, Ванька, на твой век баб хватит! – засмеялся отец. – Верно, Марфа?

– Да пошел ты! – выругалась баба и выскочила из избы.

– Ой, дурак старый! – плюнула мать в сердцах. – Намелешь тут бочку арестантов!

– Чё бочку-то? Хе-хе-хе… Сама-то сколько раз с батькой моим на сеновале валялась, а? А Яшка от меня али от батьки?

– А хоть бы и от батьки твово! – разозлилась мать.

 – Яшка-то самогоновку не лакает, как ты. И хозяин хороший, не то что всякие-разные!

Повернувшись к Ивану, виновато улыбнулась сыну:

– А ты, Ванюшка, не слушай его. Нажрется, так и мелет языком-то, мелет.