Умереть на рассвете

 – Так там же монастырь женский!

– Там военный совхоз нынче. Монашки – бабы работящие, овец для Красной Армии выращивают, шерсть прядут. Игуменья что на молитву, что на работу – всех наставит.

– Ну и зачем тогда председатель нужен? – не понял Иван. – Пускай игуменья и будет председательшей.

– Ну, хватил! – покачал головой Курманов. – Игуменья – председатель образцового советского хозяйства? Так над нами вороны хохотать будут! Нет, там солдат нужен. Есть там заведующий, из латышей – Пургаль, он больше в Череповце околачивается, а на хозяйство носа не кажет.

Хочешь, заведующим туда поставим?

Николаев, представив себя начальником над монашками, покачал головой:

– Ну уж нет… Не хочу я начальником быть – ни над сыскарями, ни над монашками. Я бы сам по себе.

– Сам по себе… – задумчиво протянул Алексей. – Тут даже и не знаю. Если только землю пахать. Так сможешь ли?

– Землю пахать да зерно сеять, чтобы с голоду пухнуть? Налог-то я с каких шишей платить стану?

– Неправильно ты рассуждаешь, Иван Афиногенович, не по-советски, – твердо сказал Курманов.

 – Ведь что на десятом съезде товарищ Ленин сказал? Он сказал, что нужно от продразверстки перейти к продналогу. Что это означает? А то, что крестьянину будут заранее сообщать, сколько он должен сдать налога государству. Не будут все подчистую выгребать, как в войну, а столько, сколько положено. Значит – можно будет тебе и братьям твоим все излишки себе оставлять. Или в город отвезти, продать.

– Землю, Леша, мне только на корове пахать придется. Двое братьев у меня, отец, а лошадь одна на всех. Так много ли на одной-то вспашешь? Баба моя в Гражданскую одна осталась, пришлось ей надел родичам отдавать. А я лишний рот получаюсь. Нет, конечно, – поправил себя Иван. – Землю они не отбирали – хоть сегодня отдадут, а толку-то? Лошади нет, семян нет, купить не на что. А вот налог по полной катушке платить нужно. Скотину опять соломой с крыш кормить? Так у родителей уже вместо соломы земля настелена.

– Ну, Иван Афиногенович, потерпеть нужно. Сам видишь, что творится. Не получится, сам понимаешь, чтобы все и сразу. В Поволжье голод такой, что сами люди солому едят с корой напополам.

– А я слыхал, что уже и людей едят. В поезде рассказывали – мамаша младшего сына сварила, чтобы остальных детишек спасти. Там голод, а у нас нэпманы в ресторанах сидят, вино пьют, жрут в три горла, с девками лижутся.