Умереть на рассвете

 – Зимой все равно делать нечего, а ежели подарки пообещаете. У нас в волости, помнится, мужики на интерес да на пузырь самогона состязались – чья лошадь лучше. Да, Николаич, ты – голова!

Алексей, явно польщенный похвалой, слегка качнулся на табуретке:

– А мне, Иван Афиногенович, понимаешь ли, еще кое-чего хочется…

Курманов смущенно замолчал, видимо, не знал – стоит ли говорить или нет?

– Ну, договаривай, раз начал, – попросил Иван, которому стало любопытно – чего же хочется Лешке, уже ставшему большим начальником в губернии – народным комиссаром стать, что ли? Может, к звездам взлететь?

– Мне, Иван Афиногеныч, учиться хочется, – выпалил Алексей и зарделся, как девка: – Понимаю, что староват.

Поздно в тридцать лет на учебу идти, но все-таки…

– Леха, да куда же тебе еще-то умнее быть? – всплеснул руками Иван. – Ты же и так из ума сложен.

– Понимаешь, вроде бы не совсем я дурак. Но чувствую – не хватает мне знаний. Я даже церковно-приходскую школу не закончил.

– Как это? – удивился Иван, закончивший двухклассную школу в селе Абаканово.

 – У тебя сколько сестер-братьев?

– Два брата старших.

– А я четырнадцатый в семье! Мы хоть и не голодовали, да все равно тяжко приходилось. Помнится, сапоги хотелось, так к батьке пристал – купи да купи! Так пристал, что отец у кого-то денег занял, купил, а как пришел – мне эти сапоги в лицо и швырнул. Как вспомню – до сих пор обида берет. Я же в отход с десяти лет работать пошел. Маленький был, дворнику помогал, а когда двенадцать исполнилось, вместе с отцом да братьями бревна возил в Пошехонье.

Впервые досыта наелся, как на службу солдатскую попал. Учится хочу, чтобы и самому жить интересно было, и людям чтобы пользу принести.

– Да, Алексей… – протянул Иван. – Точно, будешь ты наркомом, если только головушку кто-нибудь не открутит. Умных да честных никто не любит.

– Все может быть, – усмехнулся Алексей. Потом вдруг спросил: – Иван, а у тебя какая мечта?

Николаев пожал плечами – на империалистической выжить мечтал, потом о победе над белыми, мечтал о возвращении домой.

Брякнул первое, что пришло в голову:

– Я на рассвете мечтаю помереть.

– Чего это ты вдруг? – вскинул брови Курманов.

– Вспомнилось – лежал я в госпитале, о смерти говорили. Мол, морякам погано соленую воду глотать, когда тонешь, летчикам – с неба падать больно, кавалеристам – от шашки или от пики чужой. А пехоте хорошо: пуля в грудь и никаких мучений. Да еще на солнышко взглянуть перед смертью неплохо.