Воля императора 2. Держава

 – Скажите, а обязательно держать Александра здесь, в тюремной больнице? – спросила великая княгиня. – Нельзя ли его перевести в более приличное место?

Я посмотрел на бледное и осунувшееся лицо парня.

– Место выбирал не я. Думаю, что его избрал ваш покойный отец. Кресты – скверное место, но здесь хорошие врачи и можно сохранить хоть какую-то секретность. Скажем, как мы сумеем спрятать больного юношу в каком-нибудь из дворцов? – отозвался я, увлекая великую княгиню к выходу. – Наверное, мы с вами еще выберем время и поговорим.

Нам есть о чем друг друга спросить. Теперь у вас появились вопросы, верно?

– Вопросы у меня есть, но что-то мне подсказывает, вам не менее важны ответы от меня. Кое-какая информация до меня доходила и, как я вижу, вас не успели подготовить должным образом. Думаю, моя помощь вам тоже будет не лишней.

Глава 4. Разговор с великой княгиней

Такие разговоры обычно ведутся глубокой ночью, когда на столе стоит ополовиненная бутылка водки (еще одна, но пустая, валяется в углу), а из закуски осталось только пару обветренных кусков черного хлеба, склизкий кусочек сала да половинка луковицы.

Хотя… применительно к особам высшего света, это мог быть коньяк, бисквиты и успевшая высохнуть долька лимона. Читал где-то, что покойный император Николай Второй изобрел «гвардейский тычок» – «бутерброд», составленный из кусочка сыра с лимоном, которым следует закусывать коньяк. Врут наверное.

Сколько я уже здесь живу, но про «гвардейский тычок» ни разу не слышал.

Впрочем, вести задушевные разговоры «под коньяк» считаю пошлым. Непременно нужна водка, хотя сам и не пью. Не пью, но посидеть в компании могу.

Но коли собеседниками являются мать и сын (по крайней мере, все так считают), то между нами стоит пузатый кофейник, две чашки и корзинка со сладостями. Но кофе уже благополучно остыл, да и до сладостей мы не дотрагивались.

По заверениям великой княгини, в этой комнате не должно быть прослушки.

Кажется, ее когда-то заговорил великий старец. Хотел спросить – не Григорий ли Распутин, но не стал. Спрошу потом.

Как я и думал, разговор велся вокруг жизни и здоровья настоящего цесаревича (ну, теперь уже императора) Александра Борисовича. Я вкратце рассказал матери о том, что случилось с ее сыном, дополнил мнение врачей – а именно, абсолютно никакого мнения, даже предположений нет.