Аристократ обмана

Вернув фотографию, он произнес:

– Сходство и в самом деле весьма большое. Если бы у меня был брат-близнец, то я бы сказал, что это именно он.

– Этот человек похож на вас не только внешне, но и внутренне. Извините меня за сравнение, но у него такой же авантюрный склад ума.

– Именно поэтому вы решили остановиться на мне?

– Этот фактор тоже сыграл не последнюю роль.

– Значит, я должен скомпрометировать Элиз перед великим князем?

– Вы сформулировали довольно откровенно, так оно и есть! Думаю, она захочет близости с вами, как только узнает вас достаточно хорошо.

Ваша задача заключается в том, чтобы влюбить в себя балерину, чтобы она позабыла великого князя со всеми его добродетелями и пороками!

– Князь попытается вернуть ее расположение.

– Именно этого мы и добиваемся. Тогда он пойдет на безрассудные поступки. Один из таких поступков наверняка скомпрометирует его перед императором, и он отдалит его от дворца.

– Влюбить ее в себя будет непросто… Хотя, быть может, тем и интереснее.

 – Губы гусара расплылись в мечтательной улыбке. – Пожалуй, это будет увлекательным занятием.

– Воспринимайте наше задание как небольшое приключение.

Глава 5

Богиня балета

Леонид Варнаховский не был балетоманом, однако считался в их среде своим человеком. А все по одной причине: самые красивые женщины в Петербурге встречались именно в балетной труппе (а он всегда старался находиться там, где присутствовали красивые женщины).

Да и само великолепие театра, залитое светом, напоминало ресторанную обстановку, веселую и раскрепощенную, в театральных буфетах вино лилось таким же неудержимым потоком.

В этот раз Элиз танцевала партию феи в спектакле «Щелкунчик». Легкая, в воздушном платье, она взорвала зал овациями, стоило ей ступить на сцену. Со всех сторон к ее ногам полетели букеты, так что свою партию она танцевала просто на цветах, устилавших сцену в два слоя.

Варнаховскому приходилось смотреть балетные спектакли в торжественном Берлине, в праздничном Милане, в чопорной Вене, но он мог сказать совершенно точно, что не видел прежде ничего похожего.

Элиз Руше была воплощением грации и женственности, и он просмотрел спектакль буквально с открытым ртом. Только когда балерина вышла на поклон, тишину зала взорвали овации.

В такую женщину нельзя было не влюбиться, и теперь он, как никто другой, понимал Николая Константиновича.