Морской царь

Хорунжие и сотские, памятуя о распоряжении князя составить окончательные списки хоругвей, пристально следили за всеми воинскими учениями и состязаниями, переманивая к себе лучших бойцов. Согласно принятому в словенском войске уставу, не то что в каждой сотне, а в каждой ватаге должны были пребывать ратники всех пяти видов: щитники, лучники, колесничие, катафракты и легкие конники, чтобы на ратном поле соединяться в нужные подвижные отряды и подразделения, не теряя при этом дружбы и взаимовыручки к другим видам ратников.

Перестановки коснулись и княжеских советников. Сначала само собой получилось, что в дарпольский Ближний Круг вошла Калчу вместе с пожилым тарханом Сагышем, который мог говорить и понимать только по-кутигурски, зато зорко наблюдал за Калчу, как бы она не позволила себе в чем-то слабину и бесчестье. Вроде бы что тут особенного, однако Воеводский Круг выказал недовольство. На одном из рядовых обсуждений дел вдруг поднялся сотский – ветеран Критского похода:

– Ныне у тебя, князь, уже не два, а три совета.

И Воеводский Круг стал на третьем месте. Раньше ты говорил, что Ближний Круг у тебя только для решения хозяйских дел, но сейчас он у тебя решает и все остальное. И твоя Беспалая дороже тебе всех нас.

Дарник и сам уже думал об этом, поэтому отреагировал без промедления:

– Агапий, Янар и Нака, встаньте!

Из-за стола в воеводском доме поднялись хорунжии ромеев, хазар и луров.

– Наверно, вы все согласитесь, что именно они в первую очередь достойны быть в Ближнем Круге.

В ответ воеводы одобрительно загудели.

– А теперь посмотрите на них внимательно и скажите, что именно их делает похожими друг на друга.

Воеводы оживились.

– Плохо говорят по-словенски!

– Слишком храбрые!

– Могут своим ратникам за непослушание и по морде дать!

– В твоих мастерских, князь, не работают!

Последнее замечание особенно всех рассмешило. Хорунжие, набычившись, сердито оглядывали весельчаков. Князь жестом восстановил тишину.

– Все дело в моем вредном, как вы знаете, нраве. Я люблю не только жить, но и воевать с удовольствием. Никто никогда не скажет, что я в чем-то был несправедлив или придирчив к этим замечательным воеводам. А похожими друг на друга их делает суровый неприступный вид. Каждого из них я готов закрыть в бою собственным щитом, но закрою и сразу отойду, потому что находиться рядом с тем, кто на все смотрит таким мрачным взглядом, свыше моих сил.