Морской царь

Поэтому давайте так, пусть каждый из них в следующий раз расскажет нам любые две смешные истории, докажет, что он мрачным на самом деле только притворяется. И тогда я тотчас же возьму его в Ближний круг.

Ответом князю был новый смех – представить, что не умеющий улыбаться Агапий, звероподобный Янар или всегда чем-то глубоко озабоченный Нака могут рассказывать смешные истории, было совершенно невозможно. Тем не менее, к общему удовольствию, в следующий раз Агапий с Накой действительно рассказали по два смешных происшествия в их родных селищах и были переведены в Ближний круг.

Янар же в этом шутовстве участвовать отказался, за что его никто корить не стал: вольному – воля.

– А как ты собираешься справиться со своим каганским судилищем? – не раз спрашивали у Дарника стратигесса и Корней. Жена Корнея Эсфирь даже предлагала свои услуги по этой части, мол, два года была толмачом при хазарском суде в Семендере.

Князь поступил по-своему: дождался появления в Дарполе подсудимого-смертника и уже тогда показал своим кочевым подданным, каким может быть его каганский суд.

Хазарский десятский Сенчек был магометанином, и, когда один из дарпольских мальчишек украл у него серебряный милиарисий, он среди бела дня догнал убегающего с монетой воришку и мечом отрубил у него кисть руки. Лекарь явился не сразу, и от потери крови мальчишка умер. На княжеском суде Сенчек себя виновным не считал и даже дерзко утверждал, что поступил так, как подсказывает ему его вера, и никто не вправе возражать против священных законов пророка Магомета.

– А я против этого и не возражаю, – отвечал ему на это Рыбья Кровь. – Руби столько детских рук, сколько хочешь. Вот только по моей вере человек, убивший ребенка, жить не должен.

Хорунжий Янар пытался защитить своего десятского:

– А если мы выкупим его? Или можно и ему отрубить правую руку, и это будет справедливо. Мальчишка ведь никто, сам к нам прибился и сам во всем виноват.

– Он не только к нам прибился, но прошел весь путь от Новолипова до Дарполя. А в наших лесных словенских селищах чужих детей не бывает. Любая хозяйка покормит забежавшего к ней в дом чужого ребенка наравне с собственными детьми.

Калчу и та возражала:

– Не слишком равный обмен: хорошего воина на безродного мальчишку.

– Напротив, из мальчишки может получиться большой воевода, а из хорошего воина уже вышел только обычный десятский.