Головорезы

Ухнул рядом гранатомет. Снаряд пробил стену возле окна второго этажа и разорвался где-то внутри. Почти сразу загорелась крыша. Из пустых оконных проемов валил дым, виднелись всполохи пламени. Наружу вылетела грязная, некогда белая тряпка. Повисла, привязанная к косяку каким-то шнурком. Она трепыхалась на холодном сыром ветру. Кувалда жестами приказал бойцам поблизости прекратить огонь. Стрельба стихла.

– Хорош! – послышался изнутри осипший перепуганный голос, – Мужики, хватит! Мы сдаемся!

Будто в подтверждение этих слов из окна вылетел автомат и упал на траву возле дома.

– Остальные тоже! – крикнул Кувалда, – Стволы наружу!

Еще несколько автоматов упали на землю. Будущие боевые трофеи.

– Еще есть?

– Нет! Только мы! Больше никого! Парни, мы безоружны, честно! Здесь жмуров полно! Они сейчас вставать начнут!

– Выходите! – Кувалда поднял автомат, прицелился в зияющий чернотой дверной проем, – Только без дураков! Если что, стреляем! Второй раз предупреждать не буду!

Из дверей показался первый сдающийся гвардеец.

С ног до головы перепачканный кровью, грязью и сажей. За ним шли еще двое.

– Руки! – закричал Кувалда, – Чтоб я видел!

Те подчинились – подняли над головами дрожащие ладони. Они вышли на лужайку перед домом. Под дулами десятка автоматов они выглядели униженными и жалкими. Дрожали и затравленно оглядывались по сторонам.

– На колени!

Пленные опустились на землю, по-прежнему держа руки вверх. К ним подбежали бойцы, обыскали, уложили на траву. Лицом вниз, руки за голову.

В горящем доме Кувалда заметил движение. На пороге появился человек, шатаясь, медленно побрел к людям. Почерневшая кожа вздувалась страшными ожогами, на голове кучерявились сожженные угольки волос. Одежда на нем тлела и дымилась. Он скалил зубы и продолжал идти вперед. К ходоку сбоку подкрался ополченец и с размаху всадил ему нож в макушку. Мертвец сделал еще шаг и неуклюже рухнул в траву. Больше из горящего здания никто на выходил. Внутрь дома с грохотом провалилась крыша, подняв тучу искр, как стая перепуганных светлячков. В глубине дома что-то взорвалось.

Пленникам связали руки и усадили около забора спиной к спине. Те покорно выполняли все приказы победителей. Выглядели бледными и подавленными. Кувалда оставил с ними одного бойца. Диму, которого все звали Митьком. Парню еще не было восемнадцати.

– Стереги их, братан. Если что, стреляй, не думай. Понял?

Митек неуверенно кивнул.

Уцелевшие гвардейцы, отстреливаясь, отступали к Экимани.