Безделица

Бабуля никогда не обижалась, только лишь извинялась или журила, говоря, что когда её не станет, мальчик будет сильно жалеть о том, что сказал. Разве он мог об этом знать? Когда Ф. вспоминал о своем грешке, его, несмотря на саму ситуацию, которую уже юный Fefе знал в мельчайших деталях, заботило скорее то, из какой почвы прорастал этот грешок, и в какие глубины сердца уходил он своими корнями. Подобные грешки совершаются детьми всюду. Вынашиванием их в себе они стараются вырваться из изрешечённого отчего дома, где, кажется, всё им знакомо, всё стало ясным и просвечивающим, тем не менее не задавая себе вопроса о том, куда они с шорохом солидно пожелтевшего школьного конспекта выпорхнут, и куда заведёт их сказочная нить хрустально-купольной свободы? В ногах бабули неизменно лежал иконостас.

Как ни силился позже юноша вспомнить, какие именно иконы там были, и чье имя они запечатлевали, ничего у него не выходило. Помнил он только, что угольный мрак окутывал смиренный лик в гранатовой ткани, и тьма не объяла его. Помнил и то, что сияла вторая икона, в небе стучался в ворота бессмертный Христос. Размолвки между членами семьи неизменно ведут к поспешно принятым решениям и настоящему раскаянию, как правило, приходящему спустя долгое время, когда человек уже и не помнит, что он проревел и какие подарки вернул. Неизвестно теперь, что привело к ссоре между правнуком и прабабушкой, но герб этого неизмеримого пластиковым прозрачным транспортиром нежного союза, обрамлённого торжественной приставкой «пра», вдруг нашёл свои пределы, как находит свои пределы герб какой-нибудь из гимназий на жилете ученика. В конце концов, бабуля невозмутимо сказала о том, что если Ф. с ней не согласится, то она выбросит все его игрушки, на что мальчик, захлопав крыльями, ответил, что выбросит её иконы. Тогда Елена побледнела, вдохнула поразительно тонко, и её лицо приняло восковое выражение. Мальчик вышел из поросячьего цвета комнаты, стена с немым укором посмотрела на него, а часы стали нервно постукивать своим каблучком, напоминая каждым своим толчком о том, что было сказано им много лет назад. Но маленький Ф. этого не замечал. Он ощущал только лишь охлаждающее чувство свободы, подобное тому, что ощущает человек при просмотре великого фильма – его лицо обдувает ветер, его глаза слышат запах кошеной травы.