Безделица

В один из таких дней, когда «ча-ща» писать уже не нужно было, правнук играл с прабабушкой, они долго и заливисто смеялись, а дверь комнаты их была древесной корой медовой соты, Райской Соты. Вдруг она ласково, потрепав по голове Ф., сказала ему: «…но когда меня не будет, ты не грусти!». Разве он мог об этом знать? Когда мальчик вбежал на кухню, первое, что он заметил, обратившись к бабуле, было то, что сота «удивительна» (он с самого детства искрился необычными для ребенка выражениями; как-то раз на одном из семейных застолий он произнес тост «за здоровье, за семью!», что впоследствии стало отрядной песней семьи маленького Ф.

), потому что напоминает дерево, из которого течёт сок, как только ты его надкусишь. А какой у нас гречишный мёд!

Для плёночной ленты ему недоставало чёткости и даже резкости происходящего. Славного Андрея его память в союзе с сердцем еще не придумала и не окрестила одним из любимых своих режиссеров, утверждавшим, что с помощью кино можно передать поток сознания что древнегреческого Дедала, что близкого естеству Шарля.

Совсем наоборот: всё, что виделось ему в этом сне, было настолько плавным и таинственным, что на секунду можно было подумать, что он вернулся в те страшные декорации церквей и часовен, где проходили похороны близких ему людей: то прабабушки, то дедушки, то еще раз пра.

Ко времени, которое подошло к Ф. вплотную, он направился с ручной кладью тем угрожающим шагом, которым подходят пассажиры к указанному на билете вагону, словно бы хотят совершить какую-нибудь пакость (например, отцепить вагон, не задумываясь о том, что в нём придётся сидеть еще всю дорогу).

Теперь мальчик не тот, каким был мгновение назад. Сначала вы видите его комнату, ту же самую, но как бы искажённую в водах кривого зеркала. Вместо выбранных Ф. пупырчатых обоев с достаточно крохотными даже для него машинками качается, подобно обрывкам воспоминаний, выцветший и разорванный ватман, напоминающий взрослому человеку (а Ф., несомненно, являлся таковым) о детском подвиге глупости и опущенной голове совести.

Вместо солнцезащитных очков на огромном плюшевом коте – сигналяще-синего цвета одноглазая подушка. Вместо волшебного – тоска и безделие. Вместо фонаря – электрическая лампа. Отлично вписывающимся в интерьер является сам мальчик. Если сердце его говорит неразборчиво, то желудок свободно говорит по-итальянски. Именно поедая пасту, домашнюю пиццу и лазанью (а эти блюда бабуля готовила отменно), Ф.