Мирелла

Издали слыхала Мирелла, как громко бранится он ей вослед, но уже достигла стражей.

Она миновала ворота, не замечая хромца, укрывшегося в нише куртины.

Нищий давно уже шел за Миреллой. Едва ступила она за ворота, он поднялся с земли. Увечная нога чудесно исцелилась. Он побежал за ней до самой реки, надеясь еще урвать свою долю ласки от водоноски. Схоронившись за куст, он подглядывал за ней. Не ушло от него и общение Миреллы с Бедвиком: с увлеченьем наблюдал он, как юница дает себя щупать.

И вновь Мирелла вступила в гамельнский уличный гомон.

И пропала в толпе, потупя взор, замкнувшись духом, напрягшись телом и навострив уши на звонящие по воду колокола. Угрозы удалось избегнуть. В этот раз.

Но сие не значило, что можно быть покойной. Она чуяла, некто шагает по ее пятам: она замрет – и он станет, она пойдет – пойдет и он.

Неспешно, дабы не встревожить и не оскорбить шедшего сзади, она оборотилась. Но бросила все любезности, едва узрела, что был то ребенок – то есть существо неопасное.

– Что тебе надо от меня? – спросила она.

Малец был ростом со стол, вида тщедушного и жалостного. Светлые волосья его запылились землею, тусклые щеки впали. Рубаха была ветхая, а штаны велики и подвязаны веревкой.

– Коли снеди ищешь, малыш, не в ту дверь стучать удумал, – сказала Мирелла. – Сам видишь, ничего у меня нет! Могу водицы дать, и только. Да смотри, чтоб стражник не приметил, как ты побираешься. А то несдобровать!

Мальчик пролепетал что-то о приюте, брошенных младенцах и наряде на водоношение.

– А, так тебя на смену прислали?

Мирелла смягчилась.

В Гамельне по тем временам безродный ребенок был только лишним ртом, и не больше. Всем было ведомо, что у этих мальцов голова еще не окрепла как следует и нет ни воли, ни рассудка, пока не минует им десять годов. И всё же нужно было их как-то содержать, с надеждой, что, выросши, они сгодятся в дело. В лестнице миропорядка дети были на самом низу:

Бог

?

Император Священной империи германской

?

Князья

?

Бургомистр

?

Члены магистрата

?

Знатные горожане

?

Ремесленники

?

Торговцы

?

Сторожевые псы

?

Женщины

?

Нищие

?

Мирелла

?

Дети

– Ну и как тебя кличут? – спросила Мирелла.

Мальчик потупил взор и промямлил три неразборчивых слога.

– А ну повтори четко, чтоб тебя!

– Меня звать Панкратий, – молвил он, краснея.

Столь нелепо было имя, что на миг водоноска замерла, разинув рот.