Мирелла

И тут же расхохоталась во все белые зубы. Лицо ее, обыкновенно замкнутое, будто засветилось от искренней нежданной веселости.

– Меня подкинули в день святого Панкратия, – пояснил мальчик.

– Вот оно как! Ну имечко! Прямо тебе под стать. Отвели сестры душу на крестинах! – всё хохотала Мирелла.

– Это святой покровитель детей и обмороженных, – прибавил он.

– Верю-верю. Ну а коли я буду звать тебя Паном? Как тебе?

Мальчик поднял взор. «Пан» звучало славно.

– И полно хмуриться, мне сестры тоже имечко дали то еще, когда нашли, – добавила водоноска.

– Резхен? – подивился Пан. – Почему?

Смех водоноски тут же смолк.

– Зови меня Мирелла, и довольно с тебя, – отрезала она. – Это имя я сама себе дала, и все знают меня так.

Пан усердно закивал.

Мирелла оглядела мальчонку. Член магистрата выбрал его из всего беспризорного выводка. Он взял того, у кого спина пряма и ноги равны в длине. Помимо же сих двух достоинств Пан не мог похвастать ни ростом, ни крепостью.

– Ну, довольно трепу, пора! – заключила она. – Ступай за мной.

На ходу она объяснила:

– Ты вместо Конрада будешь. Он ушел, потому как отработал свои десять лет. Дальше уж может на себя. Повезло ему: кузнец в подручные взял.

– Значит, мне с сего дня работать десять лет? Десять лет носить воду?

– Так и есть. Годов тебе сколько?

– Не знаю.

Мирелла оглянула его навскид.

– Лет десять тебе, пожалуй, на мой глаз.

– Ну да, – согласился Пан, довольный круглостью числа.

– А теперь сочтем-ка. Бросить водоносный труд ты сможешь, когда будет тебе…

Мирелла свела брови и крепко задумалась. Уста ее шевелились, пока ум силился припомнить цифры.

Пан же отважно взялся было считать на пальцах, однако скоро их перестало хватать, и числа в голове его спутались в клубок.

– Когда будет тебе тридцать лет! – воскликнула Мирелла под конец. – Погоди, больно уж много выходит. Как знать, сносят ли тебя так долго ноги.

Вновь нахмурились брови.

– Ну вот, – заключила она, – пойдешь на волю в двадцать лет.

Пан, разинув рот, потрясенно кивнул. Его впечатлили и названные лета, столь отдаленные и недостижимые, и счетные дарования Миреллы.

– Ну а тебе? – спросил Пан. – Сколько осталось лет?

На сей вопрос у Миреллы ответ был готов. На водоношество она заступила в восемь.