Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Где она теперь и что с ней стало? Быть может в рабстве у чертовых культистов Затмения, или давно уже отправилась к создателю? Следом в памяти возникли слова заклинания, подарившие мне отсрочку от встречи с загробным миром: «живи и сражайся, покуда бьется сердце последнего из нас».

Улыбнулся. Стало быть, жива, к добру это для нее или к худу.

Мне же, вопреки воле неизвестного заклинателя, суждено оказаться иссеченным мечами, а после попросту истлеть от жажды, без глотка заветного напитка.

Не только не сумев спасти очаровательную волшебницу, но даже и себя самого.

– Эй! Ну и долго тебя ждать, хер бессмертный?! – раздалось со стены.

Оселок!

Я увидел заветную веревку, что свисала от бруствера в том самом месте, откуда мне не так давно довелось свалился, а также косматого мужичка, яростно машущего руками. В следующее мгновенье, дверь позади кто-то толкнул плечом. Не знаю как быстро мне удалось преодолеть эти пятнадцать метров, но короткое копье ударилось о стену лишь в тот момент, когда я уже вовсю карабкался наверх.

Где-то неподалеку тревожно забил колокол, а крики послышались в том числе со стороны площадки на цитадели.

– Арбалетчики! – беспокойно взвизгнул Оселок.

Странное спокойствие вновь овладело мной вперемешку с азартом. Я оттолкнулся ногой от стены, начав раскачиваться подобно маятнику, не забывая при этом лезть все выше. Рядом звонко щелкнули болты, выбив из кладки искры, однако ни один не достиг цели.

У самого бруствера резко свесился, приотпустив на мгновенье веревку – и верно. Пара сообразительных арбалетчиков собирались подстрелить меня на подъеме, где амплитуда движений становилась минимальной, но и их заряды прошли мимо.

Наконец я перевалился через бойницу, оказавшись вне досягаемости стрелков.

– Ну как?! – услышал слова Оселка. Он был не похож на того себя, каким я запомнил его ночью. Возбужденный и радостный, без единого следа похмелья.

– Цель охранял нильдхейм, – сухо ответил я, указав на меч, висящий за поясом.

Напарник взглянул на меня так, словно я на его глазах в одиночку потопил весь флот Ормадара, орудуя лишь ночным горшком и зубочисткой.

– Ай, да ты! Чтоб меня черти драли! – Оселок едва не запрыгал на месте от радости. – Ну теперь уносим ноги.

Мы побежали по стене, и вскоре оказались на улочках Льхона, среди которых мой напарник ориентировался как в собственном доме.