Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Беспрерывно петляя по закоулкам, мы то выходили к оживленным торговым рядам, скрываясь в толпе прохожих, то пробирались по таким местам, где казалось и вовсе люди не появлялись с основания города. Все это время мне не давала покоя странная метаморфоза Оселка. Вчера, когда человек Чингиля рассказывал нам подробности задания – мой напарник словно бы стоял одной ногой в могиле, и дело было не только в спиртном. Очевидно, его жизнь, как и моя, зависела от успешности миссии, недаром на призыв Кабана покинуть стены он ответил, дескать пора убираться даже из Суурмарана.

Кому мог перейти дорогу обычный забулдыга, что при срыве задания Чингиля, допускал необходимым бегство из страны?

– Ну кажется все, – проговорил Оселок, почти через час заметания следов. – Думаю можно теперь и на отчет. Благо мы как раз недалеко от Тихого места.

– Подожди-ка, – остановил я его. – А не хочешь сперва выпить за успешно завершенное дело?

Он задумался на пару секунд, но затем решительно покачал головой.

– Нет, я, пожалуй, пойду.

Не терпится поскорее получить награду.

Я внимательно смотрел ему в глаза. Врать он действительно умеет, легко и обыденно, словно только этим всю жизнь и занимался. Но ведь и мне не в первый раз пытаются повесить на уши лапшу.

– Уверен? Ты же не услышал ответ на свой вопрос. Там на стене.

Оселок насторожился, на мгновенье изменившись в лице, но тут же снова водрузил маску простака-пропойцы. Воровато осмотревшись, он убедился, что поблизости не имелось посторонних ушей и прошептал:

– Так мертвая цель, или нет?

– Вероятно, для большинства людей, пан Ладмир будет мертв.

Какое-то время. Но вскоре к Чингилю наведаются его люди, с новым заданием на устранение еще более сложной цели. Не исключаю, что самого Петрофа Меченосца.

– Твою то в ноги, от зори до сумерек! – выругался Оселок, схватившись за косматую голову. – Ты же должен был… тебе же… Да как же это оно так?!

– Ну так что, может выпьем? Угощаю.

Таверна с незамысловатым названием Эль казалась под стать сути Льхона, а то и всего Суурмарана.

Она располагалась в здании, построенном задолго до Восстания Вольных городов и даже до войны Империи с Каганатам, когда Суурмаран еще являлся частью последнего. Искусную резьбу по камню, украшавшую некогда фасад сложным, затейливым узором, давно стесали. Грубо, до глубоких, напоминающих резаные раны засечек, словно старались выказать пренебрежение делу древнего мастера.

Украсить здание чем-то иным с тех пор так и не довелось.