Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Не дошли руки. Впрочем, возле окна развивался выцветший на солнце флаг, да появилась грубая деревянная вывеска над дверью.

Внутри таверна выглядела не лучше. Из-за широких окон помещение хорошо освещалось, хотя полумрак здесь подошел бы больше. Грубые обшарпанные столы, со следами въевшейся грязи словно умоляли дать им наконец спокойно умереть в жерле печи. Но с таким исходом толстый хозяин заведения, стоявший у барной стойки, был категорически не согласен. Оценивая посетителей по одному ему понятным критериям, он называл разные цены на одни и те же блюда, кому-то хамил, а перед кем-то заискивал, не забывая между делом покрикивать на молодых хорошеньких официанток, готовых рухнуть от усталости ничком, на заплеванные доски пола.

При всей отталкивающей несуразности заведения, еда оказалась отменной, правда именно эля здесь, как ни странно, не водилось. Потому я взял себе обычной воды в дополнение к свиному колену, а мой напарник шесть кружек медовухи да половину печеной курицы.

– Ну дела, – покачал головой Оселок, когда я закончил рассказ о посещении пана Ладмира, не став притом утаивать своего недуга, но и не вдаваясь в подробности о причинах его появления, – Решил бы, конечно, что ты брешешь, если бы не это, – он кивнул на меч нильдхейма, лежащий на столе.

В спокойной обстановке мне и самому оказалось любопытно получше рассмотреть оружие. Клинок, сантиметров семьдесят длиной, был слегка изогнут, наподобие сабельного, но с меньшим углом. Лезвие располагалось лишь с одной стороны, что принуждало к специфической технике боя, лишающей некоторых возможностей, впрочем, хорошо заточенное скошенное острие допускало и колющие удары.

Над плоской овальной гардой гравировка в виде старых имперских рун, еле заметно отливала алым, стало быть, оружие несло на себе зачарование. Вот только какое именно знал лишь почивший владелец. Длинная рукоять с черной оплеткой, легко позволявшая держать меч обеими руками, заканчивалась приплюснутым, почти незаметным навершием. На нем был изображен тот же символ, какой носил на груди нильдхейм – белый круг с двенадцатью косыми лучами. То ли от удара о мою голову, то ли еще до этого, в навершии образовалась лопина, перечеркивающая символ пополам.

– И думаешь не обманет? – проговорил Оселок, расправившись уже со второй кружкой медовухи.

– Он тот еще хитрец, – пожал я плечами. – Не знаю. Надо послушать о чем сейчас люди сплетничать начнут. Покушение дескать случилось, или убийство.