Золотой империал

Опять, поди, какой-нибудь сабантуй намечается с присутствием прекрасного пола, а от Александрова, как обычно, требуется «горючее» в первую очередь, а во вторую, естественно, это самое… Ну, понятно что…

– Вполне…– рассеянно ответил Николай, но тут же спохватился: – Но предупреждаю сразу…

– Да ты не понял, Коля! Ты, это…– снова зачастил Конькевич. – Ты просто так приходи…

«Про мои проблемы узнал, что ли? – подумал Александров. – Откуда?»

– Зайду, конечно. Уговорил. С собой-то взять что-нибудь?

– Как хочешь… Главное – приходи, не забудь, я жду.

Николая словно обожгло: за вчерашний день, наполненный треволнениями, и сегодняшнее хмурое во всех отношениях и ракурсах утро он совсем позабыл о загадочном червонце, тьфу, империале этом. Видимо, Жорка уже что-то надыбал, однако не говорит напрямую, конспиратор хренов, стережется. Хотя вообще-то правильно стережется: телефоны вполне могут прослушиваться – не в бане, чай, установлены!

– Ладно-ладно, жди после восьми.

Осторожно опустив треснутую и замотанную синей изолентой трубку на рычаги своего старенького городского, Николай еще долго смотрел на него, не торопясь возвращаться к писанине. Дела, конечно, не поджимали…

Телефон, стоящий рядом с городским, в свою очередь взорвался длинной трелью. Господи, ну не сейчас…

– Александ…

– Сидишь, Александров, пишешь, писатель х…? – ехидный, как обычно, голос Каминского сейчас прямо-таки источал яд.

– А что…

– Убийство на Парковой. Групповое. Все в загоне – один ты у нас свободен… Словом, даю тебе шанс реабилитироваться. Живо, живо…

* * *

Под утро выпал обильный снег, поэтому трупы обнаружили далеко не сразу. Неизвестно сколько народу озабоченно пробежало утром на работу по ведущей к электростанции улице, совершенно не обратив внимания на небольшой сугроб, наметенный за ночь.

Внимательнее всех оказалась, как ей и полагалось, собака – старенький пуделек, принадлежавший одной из жительниц соседнего дома, жавшийся теперь к ногам насмерть перепуганной старушки. Хозяйка имела явное сходство с капустным кочаном из-за напяленного по причине утреннего морозца целого вороха каких-то ветхих поддергаечек и поверх них облезлой шубы, давно потерявшей всякое сходство с роскошной зимней одеждой, обычно называемой этим словом.