Интимные места Фортуны

Когда капитан Моллет, старавшийся проводить минимум времени в этой неприятной атмосфере, вышел, они снова принялись болтать между собой. Постороннему трудно было следовать за предметом их беседы, но ее манера была предельно проста.

Берн сразу понял, что его специфическое задание – чистая выдумка, даже младший капрал Джонсон не был обременен работой, вся дневная норма печатания на машинке не требовала и двадцати минут времени. На самом деле этой роскошной компании требовался всего лишь мальчик на побегушках, и хотя Берн обычно старался не использовать вульгарных выражений, он точно знал, куда пошлет их, если те попытаются превратить его в главного денщика при канцелярии.

Поэтому, когда пришло время сделать перерыв на чай, он не стал соревноваться с младшим капралом за право принести чай для штаб-сержанта, а, прихватив свой котелок, пошел на полчасика к своим.

– Ну и как те там? – поинтересовался сержант Тозер.

– О! Тепленькое местечко, – безразлично ответил Берн. – Я не прочь потащиться там недельку-другую, но ваще-то не та работа, за которую я бы стал держаться.

По мне, так лучше быть со своей ротой.

– Некоторые и не понимают, в чем их фишка, – отрезал сержант.

– Ну, не знаю. У вас в отделении всегда порядок, если только фрицы не слишком обстреливают.

– Штаб-сержант Робинсон интересуется, сможешь ли ты надыбать в канцелярии несколько блокнотов и карандашей. Ни он, ни этот чмошник-снабженец ни хрена не могут выпросить у этих пидоров.

– Пиздану оттуда все, что только пожелает штаб-сержант, – беспечно ответил Берн, – только пусть он даст мне время осмотреться!

Он вернулся в канцелярию и только к половине шестого освободился от своего изнурительного труда, а потом, прихватив с собой Шэма и Мартлоу, направился в кабачок, намереваясь провести время настолько хорошо, насколько позволят место и их кошелек.

Батальон получил денежное довольствие аккурат в двенадцать пополудни, и заведение было переполнено шумной толпой, люди словно отсчитывали время, топая по полу и горланя изо всех сил:

Мамзель телку покупала, парлэ-ву,

А как доить ее не знала, парлэ-ву,

И давай тянуть за хвост заместо титьков,

По уши себя залила – МАЛАКОМ!

Бессмыслица последней строфы утонула в море ржача и гиканья, стирая излишнюю утонченность стихов.

Берн заказал бутылку какой-то отравы с этикеткой шампанского, сварганенной из яблок и картошки и градусом чуть больше красного вина или французского пива.