Дмитрий

Гляжу: плывет мимо нас другая лодка, и гребцы гребут быстро-быстро. Поговаривали, то был боярин Иван Мстиславский со своим крестником, царевичем Дмитрием, бежавшим от царя.

– Да, – сказал башкир, одобрительно кивнув, – я тоже это слышал. Отец моей жены…

– Завтра, – заметил калмык, – мы все будем молиться мощам святого Антония Святых Катакомб[13 - В пещерах Киево-Печерского монастыря, по преданию основанного в XI в. святым Антонием.], чтобы он ниспослал нам свою помощь.

– Велика ж помощь от костей мертвецов, – усмехнулся старый еврей в грязной одежде.

Верный обычаям своего народа, он прибыл сюда с целью заработать на людской набожности, которую сам презирал. На этот раз его чувство недовольства одержало верх над осторожностью. – Что бы вам самим не восстать против вашего злого царя?

– Ах ты, еврейский пес! – воскликнул калмык, – вздумал над святыми издеваться? А ну, бросим его в реку.

– Да, да, в реку! – закричали полдюжины голосов, и столько же сильных рук схватили неосмотрительного еврея и потащили его.

– Святой Моисей! – воскликнул испуганный сын Израилев. – Смилуйтесь, смилуйтесь! Я не имел в виду ничего плохого. Смилуйтесь!

Последовала краткая потасовка, и еще мгновение, и ему пришел бы конец. Внезапно молодой человек, молча стоявший в тени позади монаха, подтолкнул того локтем со словами: «Отрепьев, помоги мне, этот человек может быть нам полезен», – и, шагнув вперед, оттащил еврея в свою сторону.

– Довольно, довольно, отпустите бедолагу.

Он и так уж полумертв от страха. – В глазах православных фанатиков читалась злобная решимость.

– Отдай нам пса, не то отправишься вслед за ним! – крикнул ретивый калмык.

Тут монах бросился вперед:

– Ради Святого Антония, Святого Николая и Киевской Богоматери, люди, опомнитесь! Окаянный калмык, ты едва не отравил святую реку телом неверного еврея? Отпусти его, не то я нашлю на тебя черную чуму.

Калмык, привычный к физическим опасностям, в страхе отпрянул от «шамана» и его заклинаний, бормоча себе под нос, и толпа последовала его примеру.

Монах тотчас же повернулся и быстрым шагом отошел от костра, молодой человек последовал за ним, а еврей, поспешно схватив лежавший рядом большой мешок, поспешил за своими покровителями.

VI

– Стало быть, по-твоему, пора, Гришка?

– Да, наконец-то груши поспели, пора и дерево потрясти. Голод и чума решили судьбу царя. Я был в Москве три недели назад, горожане там мрут, точно овцы.