Семь тысяч знаков

За что я вам деньги плачу?

– Кофейку, Геннадий Петрович?

Варя хмыкнула. Это место все больше ей импонировало. Никакой фальши, все по-честному. Кому она тут нужна? Поест и уедет, а вот Геннадий Петрович, кажется, здесь имеет слово. И собственное мнение.

Собственное мнение… Варя взяла бумажную салфетку и аккуратно загнула на ней уголок. У Вари никогда не было собственного мнения. Все, что происходило в ее жизни, всегда решали окружающие. Сначала мать – властная, громкая женщина. Там, куда она заходила, остальным тут же не хватало места.

Она заполняла собой все пространство. Громко говорила, громко дышала, громко, почти истерично навязывала всем вокруг свои правила и убеждения. С ней никто не спорил, да и Варя не спорила. С детских лет она привыкла делать так, как сказала мама. А мать любила критиковать. Нет, не любила. Она так жила.

– Что у тебя за голос, Варя? – возмущенно спрашивала она. – Что ты орешь под балконом, как иерихонская труба: «Ма-ма!»? Как дверь скрипучая. Вот посмотри, как Оленька Синицына маму зовет, словно колокольчик звенит, а ты…

Мать качала головой и, тяжко ступая, шла на кухню.

Варя потом неустанно репетировала перед зеркалом, как надо звать маму с улицы, только с каждым разом выходило все хуже и хуже.

– Варька, ты что на себя надела? – спрашивала мать уже у старшеклассницы Вари. – Колготки какие-то страшные, юбка. У тебя ноги кривые, разве можно в колготках? На-ка, штаны мои надень, давай-давай, не ерепенься…

И Варя не ерепенилась. Натягивала синие, сильно поношенные спортивные штаны и шла в школу.

В восьмом классе, перед летними каникулами, мать ее подстригла. Сама.

– Ишь, еще чего, к парикмахеру! Что тут стричь-то, – бубнила она, деловито орудуя ножницами. Длинная русая Варина коса сиротливо валялась на полу. – Вот! Каре! – мать удовлетворенно оглядела свою работу. – Коль! Коль! Иди посмотри, – позвала она отца.

– Ну скажи, так же лучше? И на лето не жарко.

Варя стояла, опустив голову, и молча глотала слезы.

В зеркало смотреть не хотелось.

– Дура ты, Райка… – тихо сказал отец и вышел, хлопнув дверью.

Варя все лето не снимала кепку. Стыдно было перед друзьями. К сентябрю волосы немного отросли и получилось собрать хвостик. С ним она и пошла на линейку в девятый класс.

Чужое мнение шло с Варей по жизни рука об руку. Когда ей исполнилось шестнадцать, она закончила школу. Одноклассники ушли гулять на пруд с ящиком шампанского и грандиозными планами на жизнь.