Клуб имени Чичикова. Исторический триллер

Хватило месяца галлюцинаций и паранойяльной депрессии, чтобы в ней завёлся маниакально-депрессивный психоз, а также склонность к истерикам и повальный половой цинизм.

Пережитый после аборта кошмар не избавил её от похоти. Уже через несколько дней она вновь глазами-хотелками глядела вокруг, выискивая постельного мужчину. Она влюблялась на недельку. По-другому не получалось. Чтобы расставание происходило решительней, она выискивала в мужчине неприятные черты. Такие черты всегда находятся – она разглядывала их в увеличительное стекло в отместку за преувеличение притягательных черт в начале романа.

Переехав к Малиновым, она слегка влюбилась в Родиона Эмильевича. Когда к ней подступает влюблённость из какой-то слепой глубины естества, у неё меняется взгляд на мужчину. Она наполняет его значительностью и почти красотой. Он её интригует, ей хочется его раскусить, вкусить. Затуманенным взором она взирала на своего Родэма, и его же после короткого романа видела всего лишь как тушу с выпуклыми и масляными глазами, с ноздрями, полными внутреннего мрака, с неискренним самодовольным смешком, с жадным до пищи брюшком… гриб-человек, пожилой поросёнок.

А ведь надо же! В первые дни она видела в нём силу и тайну. Старшая сестра Рая именно в те дни поссорилась с ней впервые. Через неделю интерес к Родэму в Аде угас, но война между сёстрами уже началась и далее росла.

Да, что там Райка говорила насчёт какой-то Корзинкиной? Ада склонилась над её кроватью, где скромным островком правды посреди лести лежала ветхая тетрадка.

«Дети от купца Бубнова получили фамилию матери, потому как отец побрезговал давать им свою. Среди оных чад один только Никита Корзинкин удостоился чести быть отцом пятнадцати отпрысков… от трёх, если не более, сожительниц. Другой потомок П. И. Чичикова сделался петербуржцем, где за немалую мзду приобрёл дворянское звание и поменял фамилию, сделавшись Пятаковым. Сей Пятаков также отличался женолюбием и страстью к рассеиванию своих семян.

Все Корзинкины отличались талантом в политике и коммерции. Никто из них не сподвигнулся, насколько можно судить, сделаться воином или батюшкой, поэтом или художником, но все они крепко держались земных путей и верили в копейку. В силу своего характера они не имели привязанности к России, полагая своей родиной любое место, где жить выгодно. Имея деловую хватку и политический нюх, они быстро рассеялись по Европе.