Воспоминания жены советского разведчика

Впрочем, я думаю, он и не переживал по этому поводу; он был лет на 5-7 старше своей новой знакомой, ему было с ней не менее скучно – о футболе я ничего не знала и даже не делала вид, что мне интересны там всякие пасы, угловые, подножки, подкаты, офсайды и горделивые сообщения, как он кому-то сунул под ребра или по щиколотке. Или ему сунули…

Вообще-то туповатый народ были эти спортсмены, хоть и старше меня. Вот боксер, например: гуляем по парку – прогуливаться с ними было удобно, даже поздними вечерами, их или узнавали, или боялись – он молчит…

Я пытаюсь заполнить паузу и так, и этак – молчит.

Болтаю что-то о книгах, о кино, о поэзии, чего могла нахвататься из классной и внеклассной литературы, – молчит. «Ну что же ты ни одного стихотворения не помнишь?»

Он мрачно в ответ: «Тебя бы с пятнадцати лет били по голове, и ты бы не помнила».

А-а, да ну тебя! Тебя били по голове, а я причем? Меня и по другому месту не били. Да, действительно, мама иногда шлепала по попе и то в шутку.

Один раз она действительно хотела меня отшлепать ремешком (то-о-о-неньким!), решила ударить по рукам, наверное, я этими руками что-то нашкодила. Замахнулась, а я – руки вверх!, замахнулась верхним ударом, а я – руки вниз! Замахнулась, а я: вверх-вниз, вверх-вниз! А т.к. на мне была стеганная безрукавочка, сшитая самой же мамой, и все удары только сотрясали воздух, а цели не достигали, то, в конце концов, мама рассмеялась и бросила ремешок. Этим мое наказание и закончилось.

Имя Лев Мухин. О! это было имя! Молодой борец. Скорее это Я на него глаз положила, чем он. Знакомство было шапочное, такие малолетки как мы, его явно не интересовали. Однако, когда он мимоходом предложил мне и Лидке билеты на соревнование борцов, мы всем девчатам в классе так небрежно, тоже мимоходом, сообщили, что, мол, вечером решили в цирк пойти, надо бы поскорее уроки сделать, вот билеты Лева достал, первый ряд.

Этот Лева был просто идиот! Можно ли приглашать девушек, да еще как он нас величал, малолеток, на борьбу да еще сажать в первый ряд? Господи ты Боже мой! Когда мы в оборочках-сборочках, бантиках и складочках, я в косах, а Лидка с аккуратно накрученной головкой появились в этом злосчастном первом ряду, то: во-первых, на нас стали пялиться какие-то мужские тупые рожи, нагло ухмыляться, глуповато хихикать, а то и откровенно ржать, во-вторых, мы сами себя сразу почувствовали явно не в своей тарелке.