Блаженная барыня

Я выскочил на двор, не помня себя, схватил Павлушу на руки…

Блаженная, кажется, испугалась и удивилась. На мгновение она застыла с недоумением во взоре, а потом медленно поднялась, но я уже отворотился от нея и пошел к дому, неся на руках перепуганного Павлушу.

Капка как раз попалась навстречу, входящая на двор с бесстыдным и лукавым лицом – верно, опять любезничала со Степаном. Я был близок тому, чтобы ударить ея довольное, глупое лицо, но при мне был Павлуша, и я только сказал зло: «С..чка! Засеку!»

Капка забормотала: «Простите, барин, простите, барин».

Довольство сошло с ея лица, и осталась одна тупая мина, которую девка всегда делает, коли понимает, что от наказания не отвертеться.

«Возьми ребенка в дом и переодень. А ежели гуляешь с ним, так смотри, чтоб ея тут не было; запирай, что ли», – сказал я строго и передал ей на руки Павлушу.

Я не оглянулся посмотреть, что делает блаженная. Но, бросив Капку, я вдруг увидел ея прямо перед собою. Она перегородила мне дорогу к крыльцу и широко развела руки.

– Послушайте, это уж слишком! Вы хоть поняли, что сами-то делаете? Так я вам скажу. Я тут две недели. За две недели вы, похоже, первый раз взяли сына на руки. Первый раз! Сына! Если вы не в курсе, то – того маленького ребёнка, которого нянчат за вас Аглая и Капка. И вы его так взяли, что он, может, заикаться начнёт! Вы видели, с чем он играет? С куриными какашками! Это что – нормально? Он не смеётся, не плачет – это нормально? Да скажите же мне это в лицо: нормально? Послушайте.

Мне плевать, кто вы там: дворянин – не дворянин, мне пофиг ваши исторические тараканы. Но достало! Достало, поняли?! Ребёнок есть ребёнок, ему не объяснишь, что у вас депрессия, ему нужны родители, нужна забота, нужно общение… Сейчас и каждый день. Понимаете? Давайте, забейте теперь эту девушку, забейте меня, затравите собаками, медведями… Троекуров, твою мать!..

Выбранив меня не хуже моего покойного дядьки, только в своей известной манере примешивать к обычной речи странные слова, блаженная в досаде ушла со двора.

Я остался один на месте баталии.

Вечером, когда стемнело, Аглая пришла узнать, подавать ли ужин. Я спросил, воротилась ли Ульяна. Сказали – нет. Я послал Капку посмотреть, куда она делась. Капка справилась быстро и сказала, что блаженная стоит над обрывом. Опасаясь, как бы не наделала она глупостей, я велел Капке привести ея, а Аглае приказал накрыть на двоих.