Блаженная барыня

Она, – и то со слов Аглаи пишу, – при кухарке и Капке ни разу не молилась, зато спрашивала, какой нонче год, месяц, день, кто царствует и далеко ли до Санкт-Петербурга. Свою прежнюю жизнь и как ея зовут, она не припомнит, но просила звать себя Ульяною. Когда же Аглая, по дворовому обыкновению, назвала ея Ульяшкою, вдруг разозлилась и совсем по-господски сказала: «Какая я вам Ульяшка?!»

Она зовёт кухарку на «вы» и по отчеству, только Капке говорит «ты», говорит много непонятных слов или же знакомыя слова использует в необычном слуху значении.

Того пример, вместо «чорт» говорит «блин», и сие весьма часто, и Аглае немалых усилий стоило уяснить, что сие означает.

Ульяна умеет читать, попросила себе книгу, а когда Аглая дала ей Псалтирь, сказала: «Нет, другую, нормальную». Аглая пришла с тем ко мне. Я подумал, что могли значить сии слова. Normal есть обычный, обыкновенный, привычный предмет. Что, если то – послание от Маши? Маша прежде читала, любила чтение всегда, читала окромя духовных книг, переводные романы, но я же не мог дать ей какую-либо из любимых машинных книг.

Я дал одну, что мы читали до того дня оба и находили  забавной, надеюся, что блаженная книгу не изорвет и не измарает.  Аглая сказала, что «барыня читает усердно».

Кухарка решила, что Ульяна – мещанка или даже дворянка, потерявшая рассудок через какое-то страшное событие, быть может, похищенная разбойниками или цыганами. Как свидетельство своим домыслам, она приводит ея тягу до книг, холодность до всего церковнаго, до чего крестьяне и юродивые охочи, а также ея руки, которыя не имеют следов крестьянского труда.

***

Никак не распогодится. Ходил на могилу к Маше, по дороге встретил мужиков: Демьяна, Феодора, Ивана и еще одного Ивана, а других по именам уже не помнил, шли оне как раз ко мне, проситься в отхожий промысел. Отпустил, чего неволить, пусть поработают на себя. Маша, Маша, что мне с этим всем делать, коли тебя, жизнь моя, нет?

***

Вчера я был в раздраженном настроении: должно быть, от предчувствия недобраго.

Все обычные дела я постарался кончить к обеду, после хотел немного почитать в кабинете, вдруг посреди чтения какой-то звук из-за окна отвлек меня. Я встал и подошел к окну посмотреть, что там. Там была сцена пугающая: на поленнице сидела наша полоумная, а перед ней, вытянув вперед ручки, стоял Павлуша. Ульяна звонко хлопала Павлушу по ладоням и приговаривала какие-то бессмысленные потешки.