Позывные «Соты». С красной строки. Книга I

Я понимаю, что это очерк, а не роман.

– Это не проблема, я сама сокращу. Вы когда уезжаете?

– Сегодня.

– Как с вами связаться в Ростове?

– У меня нет телефона.

– Пишете такие серьёзные вещи, а город не может вам телефон поставить?

– Я сама вам позвоню, только скажите, когда.

– У нас передача «Писатели у микрофона». Сможете приехать, записать?

– Конечно.

– Звоните в понедельник в двенадцать, я буду на месте. Договоримся о следующем этапе. Вы доверяете мне сокращение?

– Да, – почему-то ответила я, не задумываясь, хотя всегда болезненно относилась к чужой правке.

Я поверила ей раз и навсегда!

Алла Ласкина, её давно нет на свете, книжку о ней подарила мне её мама…

Когда мы ехали на БАМ, Толя Гриценуо сказал:

– Я договорился в «Доне», они дадут мой очерк. А ты иди в «Молот».

Материал был большой, его начали печатать в четверг с продолжением из номера в номер. За газетой утром выходила мама. В пятницу «Молот» спрашивали два-три человека перед ней. В субботу и воскресенье за газетой была очередь.

Я никак не связывала это со своим очерком, а мама – тем более.

Я позвонила Алле, она сказала:

– Я не смогла сократить ни строчки. Позвоните послезавтра, я постараюсь договориться о дополнительном времени.

В понедельник я видела очередь за газетами собственными глазами. Все спрашивали «Молот».

– Дайте мне, пожалуйста, пять экземпляров. Там мой материал о БАМе.

– Ваш, правда? Все спрашивают – есть продолжение?

– Есть, ещё и до половины не допечатали.

– Это хорошо, я так и буду отвечать людям.

Я была счастлива. Я была счастлива до самых двенадцати часов ночи.

В двенадцать постучали в дверь. Незнакомый парень сказал:

– За вами прислали машину из «Молота». Как вы живёте без телефона, не связаться никак. Главный просил вас приехать, газету не печатают из-за вашего материала.

Едем в «Молот» по ночному городу. Я не знаю, что и думать…

В редакции один зав. отделом.

– Что случилось?

– Не переживайте, Светлана, вы умница, но Главного вызвали в Обком, там сейчас решают, что делать с вашим очерком.

Как решат, так и будет. Типография стоит, люди ждут. И нам с вами остаётся только ждать.

– Господи, представляю, как меня ругают…

– Никто вас не ругает, вы умница.

Главный редактор приехал в час ночи.

– Так, Светлана, сказали – дать только последний кусок, лирический, с веткой на памятнике. Не расстраивайтесь, вы умница. Отнесите очерк в «Дон», может, они напечатают полностью.