Позывные «Соты». С красной строки. Книга I

А река Киренга всё не сдавалась морозу. Течение её стало медленней, и ледяная корка, плотная у берегов, подбиралась и подбиралась к середине реки.

И шуга плыла, и местами лёд уже смыкался плотной прозрачной коркой, но дальше снова было пространство живой воды. И вдоль всего русла от влаги, от дыхания реки, стоял в инее белый-белый лес. Когда-нибудь я снова приеду сюда, я снова приеду,..

– Знаете, – сказала я Юрию Борисовичу, – в вашем школьном музее целый стенд посвящён СМП-Донскому. Вырезки из газет, альбом, множество фотографий.

Для этой детворы год – необъятный отрезок времени. Три года назад, когда вы приехали сюда, они были совсем маленькими. Для них это caмая настоящая история.

Вот вы работаете, а за ваши работой следят ребята 4 «Б* класса. Радуются каждому новому дому, знают в лицо и по именам ваших передовиков, гордятся вашими успехами. Учатся у вac отношению к жизни и работе. Представляете, какая на вас ответственность?

Он слушал в улыбался задумчиво – чего-чего, a ответственности не занимать!

16.

Домой летела через Москву. Расшифровывала свои записи, писала этот горячий материал и в самолёте, и в московской гостинице. У журналистов это называется – отписываться за командировку.

Отписываться, пока горячо, пока другие встречи и впечатления не заслонили, не стёрли того, что легло на душу, о чём говорили люди. Они поверили мне!

Материал был готов. Я зашла в Литературную редакцию Всесоюзного радио, там готовилась очередная подборка моих стихов.

Комната полна людьми. И вдруг одна из женщин говорит другой, симпатичной, чёрненькой, с быстрыми умными глазами:

– Светлана только что вернулась с БАМа. Алла, не хочешь поговорить?

– С БАМа? И материал есть?

– Есть.

– Покажите.

Она берёт мои странички, отпечатанные только этой ночью. И откладывает. Она не прочла и страницы! Неужели всё – впустую, это действительно никому не интересно? Люди только зря отрывали время ото сна…

– Пойдём вниз, попьём кофе.

Я не задаю вопросов. Материал должен говорить сам за

себя, по «да-нетной» системе. Здесь, в Москве, в Главной литературной редакции, никто не станет возиться с тобой и поправлять твои огрехи.

И она сказала, наконец, то, что я больше всего хотела услышать:

– Материал очень интересный.

Я вздохнула облегчённо.

– Но у нас формат – тридцать минут максимум, а у вас в полтора раза больше. Нужно сократить.

– Знаете, я сжала, как могла.