Сошедшие с ковчега

Яхонтов засмеялся:

– У вас, Дмитрий Иванович, редкая способность одними и теми же словами и польстить человеку, и поставить его на место.

– Помилуйте, у меня и в мыслях не было оскорбить вас, – вспыхнул тот. – Я имел в виду только то, что сказал.

– Полно, никаких обид, – махнул рукой полковник, возвращаясь к своему месту за столом. Лицо его вновь сделалось серьезным, он хмуро проговорил:

– Вы далеко не одиноки в своих сомнениях. Я понимаю и разделяю ваши опасения. Операция по внедрению Лазоряна невероятно сложная, но при этом – чрезвычайно перспективная.

Перспектива не на два-три года, а долговременная. Но справится ли Лазорян с той необычайно трудной ролью, какую мы собираемся ему предложить?

– У него превосходный первоначальный багаж, необходимый для становления профессионального разведчика, – словно рассуждая вслух, неторопливо заговорил Румянцев.

– В то же время необходимо учитывать его национальную принадлежность. Быть армянином в Турции – значит постоянно подвергать риску свою жизнь.

Богатые, влиятельные и поддерживающие правительство младотурок армяне – и те не застрахованы от репрессий.

– Но у них нет «охранной грамоты» в лице семейства Макензенов, – выдвинул аргумент полковник. – Влияние Германии в сегодняшней Турции велико. А Лазоряна с Макензенами связывают родственные узы. Вот почему так важно, чтобы Анастасия Лазорян согласилась сопровождать мужа в Константинополь. К тому же нас интересует не столько Турция, сколько Германия.

Попасть туда из Константинополя Лазоряну будет проще, нежели из Петербурга.

– Согласен, – кивнул Румянцев. И тут же предложил: – Но давайте на минуту представим, что авторитета Людвига Макензена окажется недостаточно, чтобы защитить супругов. В этом случае операция теряет смысл. А Георгий и Анастасия окажутся один на один с турецкими властями. Армянин и русская. Если наши страны будут находиться в состоянии войны, не составит труда предугадать участь обоих.

И, дай-то бог, чтобы смерть их была легкой.

– Право слово, что это вы занялись мрачными прогнозами? – раздраженно заметил полковник. – Я не хуже вас понимаю ситуацию и последствия, что могут ожидать супругов Лазорян. Но, если исходить только из неудач, нам с вами уже сейчас надо бы подать в отставку.

– Подадим в отставку либо нет, но мы останемся в Петербурге, – парировал тот.