Сошедшие с ковчега

 – Ситуация на Балканах до такой степени удручающая, что достаточно малейшей искры, чтобы центральные державы и Антанта вцепились друг в друга, словно голодные волки. Война в Европе неизбежна. А Турция с ее германофилами-младотурками неминуемо окажется в стане наших противников…

– Вот тут-то Лазорян с его родственными связями окажется для нас незаменимой фигурой, – перебив его, заключил Яхонтов. Видя, как Румянцев пытается возразить, полковник сделал нетерпеливый жест рукой, заметив с неудовольствием:

– Дмитрий Иванович, считаю своим долгом предостеречь вас от возможной ошибки, – он символически указал глазами в потолок, – Там, в верхах, уже все решено.

Поэтому не пытайтесь остановить разгоняющийся паровоз. Полагаю, я выразился достаточно ясно?

– Так точно, господин полковник, – отчеканил Румянцев. Яхонтов поморщился, его лицо приняло кислое выражение:

– Право, Дмитрий Иванович, не стоит обижаться. В конце концов мы служим одному делу – процветанию России. Можете не сомневаться – пожелай мое руководство, я, не задумываясь, поменялся бы местами с этим армянским князем.

И, поверьте, куда с большим удовольствием отдался бы работе «в поле», нежели за этим столом. Дмитрий Иванович, – продолжал полковник, – после разработки всех деталей предстоящей операции вами была подана докладная записка. В ней вы обосновали выводы, относительно нелегального положения Лазоряна. Как один из руководителей операции, вынужден сказать: я категорически против подобного подхода.

– Могу я узнать, на чем основано ваше мнение?

– Будь иное время, я бы согласился с вашими аргументами. Но вы справедливо заметили, что война неизбежна. А в условиях военного противостояния Германии с Турцией и России нелегальное положение чревато для Лазоряна разоблачением. Мы не можем себе этого позволить. Ведь, помимо основной деятельности, разведывательной, ему предстоит выполнить, я подчеркиваю, особо секретное задание, – выделил Яхонтов. – А это возможно лишь при условии его легализации в Германии.

Ему необходимо войти в круг германских сановников, промышленников, финансистов и высшего генералитета.

– Неужели ситуация настолько критическая? – поняв, о чем идет речь, недоверчиво спросил Румянцев.

Полковник поднялся и, обойдя стол, вплотную приблизился к нему. Склонившись к самому его уху, понизив голос до шепота, он доверительно поведал:

– Ситуация не критическая, она – почти безвыходная.