Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника

– Знаю я этих разбойников, обоих бы на одну осину, – резко перебил сына воевода. – Однако мне надо видеть «мудрейшего» сегодня же. Поди скажи дежурному боярину.

– Давно же, отец, ты не был при дворе, здесь, в Троках, мы живём без этикета, князь принимает без доклада – иди прямо, двери замка отворены, скажешь служителю, он проводит тебя к самому князю.

Старый воевода поспешил исполнить совет сына и через несколько минут входил в высокий зал, расписанный по сторонам фресками исторического содержания.

Окружённый толпой слуг и придворных, в глубине зала стоял среднего роста довольно плотный мужчина, безусый и безбородый, отдавая последние приказания. Голос у него был резкий и какого-то странного металлического тембра. Его невозможно было не узнать из тысячи голосов. Привычка повелевать слышалась в каждом слове, виделась в каждом жесте этого пожилого человека, и хотя он был одет проще и беднее каждого из его окружающих, никто не задумался бы сказать, где слуги, а где повелитель.

Это и был сам «мудрейший», великий князь всей Литвы и Жмуди Витовт Кейстутович[38 - Поляки и немцы произносили его имя как Витольд.]. Глядя на его небольшую коренастую фигуру, на полуженское лицо, лишённое растительности, трудно было бы узнать в нём легендарного воина-героя, наполнявшего всю тогдашнюю Европу шумом своих военных подвигов. Зато глаза, проницательные, светящиеся каким-то неземным огнём, этот мощный, властный голос, обличали в нём человека, привыкшего только повелевать.

Заметив вошедшего Бельского, он мигом словно переродился. Глаза его заблистали видимым удовольствием, он быстро пошёл ему навстречу.

Бельский хотел по обычаю преклонить колено, но Витовт не допустил и горячо обнял ратного товарища.

– Как я рад, что ты приехал, я уже хотел посылать за тобою! – сказал Витовт приветливо.

– Очень счастлив, если когда-нибудь и в чём-нибудь могу ещё понадобиться твоей милости!

– Что за крыжакский язык!? Довольно, будто я не знаю, что Бельский раньше всех явится на мой зов!

Бельский низко поклонился.

– Знаю я тебя, упрямца и заговорника, ты моей Вильни как чумы избегаешь.