День после второго

Каждый раз они с друзьями заходили в такие лавки после школы или продленки, и утром, и вечером, и днем, в обеденные часы и ночью при полной луне: гуляли они всегда, гуляли они долго, как только появлялось время; а такие ларьки, казалось бы, и не закрывались. Обычно у нее и ее компании было совсем не много денег в кармане, но всегда хватало, чтоб купить жвачку или даже мороженое. Иногда они нарочно станут под таким ларечком и громко заплачут. И мимо проходят взрослые, спрашивают:

– Что случилось, девочки?!

Тут же одна из них сразу смело и решительно отвечает:

– Мама Тани послала ее за молоком.

 – При этом сохраняя весь серьезный вид и четко разделяя свою речь, со всеми эмоциями и вытекающими из них манерами, она далее продолжала с грустью: – Мы катались, и она где-то обронила все деньги, а у Тани строгая мама! Она выпорет ее, и она больше никогда… Слышите, никогда! Не выйдет с нами гулять. – И после этого, придавая словам еще больше убедительности, хватаясь за голову, дергая взрослых за пиджаки или куртки, – эксцентрично давала тонкий намек, давала понять, что делать и что войти в такое положение непременно благородство, что, безусловно, детские впечатления намного выше всякой похоти в денежных эквивалентах.

Разумеется, такая шалость не могла проходить со всеми, но некоторые, весьма тронутые положением девочек, мгновенно доставали свои толстые кошелечки и давали нужную сумму, а то и в два раза больше, приговаривая при этом:

– Девочки, а это вам на шоколадку!

После такого фурора они долго резвились, прыгали от радости и смеялись, пока взрослые не уходили из поля зрения.

Она долго всматривалась в этот ларек и вспоминала свое детство, пройдя шагом, а затем бегом, а затем ускоряясь со всей силой, она на всех парах помчалась к нему.

Наконец добежав до самой двери, она заметила, что дверь приоткрыта лишь наполовину, вскоре тяжелую металлическую дверь она еле открыла двумя худенькими ручками.

В лавке было пусто и даже полутемно, но это не насторожило девушку, а насторожило другое: на всех витринах и полках не было продуктов! Только лишь одна шоколадка, лежавшая в большом витринном холодильнике, на которую устремила взгляд Катя.

Она уж было и забыла, что хотела пить, и изнемогающе от чего то иного машинально направилась к витрине. «Почему одна шоколадка? Почему она лежит в холодильнике для рыбы?»

Что-то странное и на вид непривычное толкнуло ее.