Дневник «Норд-Оста»

Даже рассматривался вариант вывода людей из ближайших к зданию театра домов. Прозвучало несколько взрывов и автоматных очередей. Зрелище по правде не для людей со слабыми нервами. В оцеплении стояло бессчётное количество машин скорой помощи. Никто не мог предугадать, сколько останется в живых, и количества раненных. А дети? Для них это было суровое и страшное испытание. Как они провели три дня без нормальной еды и питья…

И вот солдаты стали выводить людей из здания. Что тут началось…

Кольцо оцепления, просто не выдержало натиска граждан и порвалось.

Люди бежали на помощь заложникам, сметая всё и всех на своём пути. Из здания театра шёл густой дым, который как утренний туман медленно рассеивался по улицам. Я сам не выдержал и рванул к зданию, чтобы найти Олю. Военные выносили детей на руках. Большинство из них были без сознания. Люди кашляли и чихали, и спешили как можно скорее вдохнуть чистого, утреннего воздуха. Я прикрывал рот носовым платком, стараясь не делать глубоких вдохов. Но всё-таки вначале схватил изрядную порцию отравляющей дряни. Во рту появился привкус металла, глаза щипали и слезились. Пробиваясь через неуправляемую толпу, я искал глазами Олю.

При штурме спецназовцы проломили стену и пустили газ. Заложники получили отравление верхних дыхательных путей. Это единственно правильное решение, которое было принято военными при штурме. Другого выхода не было. Все террористы, а их было 56 человек, убиты.

Когда я вбежал внутрь здания, то сразу увидел Олю.

Её несли два врача на носилках. Сердце в эти мгновения оборвалось от невыносимой боли.

– Не может быть, чтобы она была убита, – шептал я, призывая всех святых на помощь, я упал перед носилками на колени и схватил рукой врача.

– Успокойтесь, молодой человек, – сказал врач, освобождая халат от моих рук. – Девушка ранена в плечо, и я вам даю гарантию, что жить она будет.

Он улыбнулся и похлопал меня по плечу. Впервые за три дня мне стало легче. Я смотрел на врача мокрыми от слёз глазами и не верил, что всё позади.

Олю понесли к машине, прикрывая рану бинтом. Я не шёл, а летел за ними, радуясь как ребёнок, что она жива.

Родителей Оли я не встретил и поехал вместе с ней в больницу. По дороге она открыла глаза и с трудом улыбнулась.

– Не говори ничего, молчи, – сказал я ей и сжал не сильно правую руку. – Потерпи, сейчас приедем в больницу, и всё будет хорошо.

– Мне уже хорошо, – сказала она вполголоса.