Дневник «Норд-Оста»

– Ты знаешь, в больницу тоже приходили журналисты и расспрашивали. Нет желания говорить об этом и вспоминать.

– Если не хочешь, то мы поговорим в другой раз.

– Нет, ты знаешь мне просто необходимо высказаться, столько накипело за это время.

– Хорошо, тогда давай с самого начала и старайся ничего не пропускать.

– Да ты и так читал дневник и многое знаешь.

В этот момент она достала ещё одну тетрадь и сказала:

– Вот держи, это продолжение моих приключений.

– Как продолжение? Ты, что не всё написала в дневнике?

– Нет не всё.

В тетради начало, а здесь уже о том, что было дальше.

– Ты до конца не прочитал?

– Пока нет, но читаю с большим удовольствием Олечка, тем более, что мне дали задание в редакции написать об этих событиях статью.

– Даже так? – удивилась Оля. – Тогда я правильно сделала, что написала.

– Ты прямо Дарья Донцова или же Александра Маринина! Я когда читал, не мог оторваться! Из тебя получился бы не плохой романист!

– Ты смеёшься надо мной?

– Да нет, ну что ты, – и я крепко обнял её и поцеловал.

– Когда читаешь, создаётся впечатление, будто сам там находишься. Картинка – живая, яркая. Много деталей и хороший грамотный слог.

– Я писала по ночам, боялась, что заберут тетрадь и прятала её. В дневнике не всё, что нам пришлось пережить. Там не было необходимого количества бумаги.

– А, что же там ещё происходило, расскажи.

– В тетради продолжение, вторую часть я дописала в больнице.

Попросила у медсестры тетрадь и уже более спокойно старалась писать. Свои выводы я сделала, когда разговаривала с террористами.

– А ты что с ними общалась?

– Да, не много. Переживала за брата и сама напросилась к женщинам, которые охраняли детей, в помощники.

– А, – а, – а, – протянул я, – тогда понятно. Я ещё об этом в дневнике не читал.

– В этой тетради прочитаешь, только давай не говори об этом маме и отцу, хорошо?

– Не знаю, зачем я это всё написала? Не могу понять? Рисковала жизнью, как партизанка на войне, – сказала Оля и задорно засмеялась.

– Ах, ты моя Мата Хари, – сказал я, и погладил нежно Олю по волосам.

– В больнице человек пятьдесят из театра. Люди не общаются, большинство угрюмы и молчаливы. Раньше я никогда не испытывала желание к таким литературным опытам, а тут на тебе. Сама удивлялась, но писала с большим удовольствием. Мне кажется, что за эти дни повзрослела лет на десять.