Дневник «Норд-Оста»

Женька ещё сильнее обнял меня. Я погладила брата по голове.

– Так сказала Тамара, в ближайшие пару часов мы отпустим часть детей.

Она говорила тихо, стараясь, чтобы нас никто не услышал.

– Твой брат уйдёт домой, если ты будешь добросовестно мне помогать.

– Буду, буду, не переживайте. Говорите, что я должна делать?

– Иди и поговори с детьми и постарайся их успокоить. Пускай не создают лишний шум и сидят смирно. Выводи их в туалет по одному и не задерживайся. Я буду за всем наблюдать и контролировать твои действия.

Потом распределишь еду и накормишь тех, кто голоден. И смотри за порядком, ты всё поняла?

– Да, я поняла и постараюсь всё сделать, так как нужно.

– И выяснишь у детей, где работают их родители. И есть среди родителей военные или же депутаты.

Я непроизвольно прикусила нижнюю губу, понимая к чему, это всё может привести.

– Дети, у которых родители простые граждане будут освобождены в первую очередь, остальных нам придётся подержать ещё здесь.

– Хорошо, я поговорю с детьми. Скажите Тамара, где продукты?

По лицам детей было заметно, что многие из них уставшие и голодные.

– Сейчас нам принесут еду, и ты начнёшь их кормить. А пока иди к ним знакомиться.

Я повернулась и вместе с Женькой пошла к детям, думая о том, как выйти из этой ситуации, чтобы никто не пострадал.

– Так Женька, будешь слушать меня и помогать. Ты уже знаешь, детей? С кем-то познакомился?

– Да, Оля я знаю некоторых, – сказал Женька по-взрослому, как настоящий мужчина.

При этом он сделал серьёзное выражение лица. Я обратила внимание, что он за это время изменился и стал капельку взрослее.

– С некоторыми я давно знаком и мы друзья.

Я лихорадочно соображала, как быть? Нельзя допустить, чтобы пострадала детвора, чьи родители военные или же чиновники. Нужно поговорить со всеми и попытаться объяснить как себя вести и что говорить. В зале стояла невыносимая духота и жара. Окон не было, а вентиляция либо не работала, либо её наглухо закрыли.

Детвора вела себя на удивление спокойно. Правда, девочки были психологически подавлены, у многих глаза оставались опухшими от слёз. А мальчики собрались в отдельный круг и как заговорщики о чём-то шептались. Ко мне подошёл мальчик лет тринадцати и сказал, что папа у него работает на правительство.

«Вот так сюрприз», – подумала я.

Усевшись в кресло, я посадила его к себе на колени и погладила.