Годы испытаний. Честь. Прорыв

Постучался тихонько, чувствуя, как с каждым ударом сердце колотится все сильней и сильней. За дверью молчали. Он постучал настойчивее. И не успел отвести руку, как дверь распахнулась: на пороге, сдвинув к переносице широкие брови, стоял Канашов. Жигуленко от неожиданности не мог произнести ни слова.

– Товарищ подполковник, у вас нет лейтенанта Дуброва? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Нет, – недоуменно пожал плечами Канашов.

– Мне сказали, что он с Ритой пошел к Наташе…

– Ах, к Наташе! Она, кажется, ушла в кино.

Да чего это мы стоим у порога? – как бы спохватился он. – Пройдемте в комнату.

– Спасибо, я пойду, – замялся Жигуленко.

– Ну как хотите.

– Разрешите идти? – козырнул Жигуленко.

– Идите.

Казалось, Жигуленко только и ждал этих спасительных слов. Он повернулся и быстро застучал по лестнице каблуками. «Вот влип! Наверно, он обо всем догадался. Ну, теперь держись: покажет, как ухаживать за его дочерью. Говорят, он очень любит ее».

В конце лестницы Жигуленко внезапно столкнулся с какой-то старушкой и вышиб у нее из рук кошелку.

– Летают как сумасшедшие, дьяволы! Как с неба свалился, пресвятая богородица, – бранилась она, собирая рассыпавшиеся продукты.

Жигуленко попытался помочь ей, но она так яростно замахала на него руками, что он отступил.

– Да что мне, товарищ военный, с вашего извинения, – заворчала старуха. – Напугалась я до смерти, думала – потолок на меня валится…

Жигуленко выскочил во двор и бегом направился домой.

Глава шестая

1

Сегодня с раннего утра в штабе полка начался переполох.

Ни свет ни заря пришел в штаб майор Чепрак, хотя и ушел отсюда только в два часа ночи. Заспанный, злой, он отругал дежурного по полку за то, что тот не проверил дежурных по конюшне. На рассвете дневальный заснул, а жеребец командира полка Ураган отвязался и до крови искусал мерина Тихого, и в довершение беды неожиданно появился на конюшне Русачев. Скорый на расправу, он тут же дал дневальному десять суток строгого ареста и отправил с адъютантом на гауптвахту, а Чепраку наговорил по телефону таких «приятных» вещей, что у того мигом пропал сон, и в пять утра Чепрак заявился в штаб.

Недовольный всем на свете, он поднял «по тревоге» машинистку и сел диктовать ей план боевой подготовки на лагерный период обучения. Позвонили из штаба дивизии, надо было снарядить команду на станцию для выгрузки трех вагонов дров. Чепрак распорядился послать взвод из батальона Белоненко.