Годы испытаний. Честь. Прорыв

2

Когда разыгрались в Германии в конце июня 1934 года кровавые события, Мильдер, тогда еще полковник, командир полка, помнил, как немцы, встречая друг друга, спрашивали: «Ты еще жив?»

Тридцатого июня Рем был посажен в тюрьму, а генерал фон Шлейхер – большой авторитет в немецкой армии – был убит вместе с женой по-бандитски, выстрелами в спину. Мильдер встречался не раз со Шлейхером в академии и на офицерском совещании в Берлине. Некоторое время он занимал пост премьер-министра, но потом был уволен; как говорили, его предал бывший друг – фон Папен.

Шлейхера знали как одного из умнейших политиков старой школы. Он пользовался огромным влиянием в рейхсвере.

В тот же вечер Геббельс самым нелепым образом пытался объяснить приступ неистового гнева своего хозяина. Он выдумал, что Рем в сообществе со Шлейхером и другими подготовлял восстание против Гитлера при поддержке одной иностранной державы.

Мильдер, слушая Геббельса, не верил этой нелепой басне. Но, как солдат, он старался об этом не думать, ибо служил не тем, кто в данный момент стоит у власти, а целям мирового господства Германии.

Кроме того, Мильдер понимал, что всякая смена власти дает более широкие возможности для проявления индивидуальных способностей и быстрейшего продвижения по службе.

Генерал скрупулезно, до фанатизма, охранял и берег все, что было связано с честью и достоинством его военной родовитой фамилии – баронов Мильдеров.

В отличие от своих именитых предков Густав Мильдер обладал разносторонними дарованиями: он был не только смелым и решительным генералом, но и имел писательский дар и большую склонность к научной работе.

Он мечтал со временем стать знаменитым военным историком и теоретиком, чем-то вроде Клаузевица двадцатого века. Мильдер с увлечением вел свои личные и военные дневники, занося в них все, что, по его мнению, должно было явиться фундаментом для глубоких научных трудов и мемуаров.

Глава тринадцатая

В середине июня, когда некоторые полки уже полностью вышли в лагерь, а на зимних казармах, где стояла дивизия, еще царили беспорядок и суматоха, из округа прибыла комиссия из нескольких командиров и политработников: она должна была разобраться с самовольным заселением дома семьями командного состава и жалобой жены Канашова на командира дивизии и политотдел.

День был пасмурный, необычно холодный для этой поры года. По небу бесконечной чередой ползли тучи, морося холодным дождем.