Годы испытаний. Честь. Прорыв

Дороги раскисли и превратились в месиво, добраться по таким дорогам из города до военного городка было трудно. Машина ответственной комиссии застряла, и Русачев выслал на выручку лошадей. Прибыла комиссия только к обеду, все были измученные, недовольные. Полный, лысеющий полковой комиссар, с лихо закрученными штопором усами, вел себя так, будто он был наделен правами не меньшими, чем командующий военным округом. Он с ходу обрушился на Русачева. Ему буквально не нравилось все: и неотремонтированная дорога, и убогая арка ворот, через которую они въезжали в военный городок.

Командиры, прибывшие с ним, глядели на Русачева исподлобья, осуждающе и многозначительно пожимали плечами.

«Теперь только держись! Они накрутят командующему про меня такого, что и во сне не приснится!»

Русачев вызвал к себе помощника по тылу и приказал встретить гостей тепло и радушно. Уже вечером, с раскрасневшимся, довольным лицом и добродушной улыбкой, полковой комиссар, возглавляющий комиссию, явился к Русачеву в кабинет и поставил его в известность о планах их работы.

Сидя в кресле и покручивая ус, он улыбаясь сыпал комплименты.

– Должен сказать вам, полковник, у вас в дивизии находчивый народ. Вы бы только видели, как они ловко придумали с артиллерийской упряжью. Они тянули нашу таратайку цугом – три пары лошадей, как тяжелое орудие, при этом у них еще имелись две лошади и в резерве, на всякий случай. Ха-ха-ха! – рассмеялся он. – Не хватало лишь какой-либо кареты екатерининских времен.

Русачев поддакивал важному гостю, но надеждой не обольщался. «Все они так, – думал он. – Пока сидят у тебя в гостях, любезны, а приедут в округ и понапишут такого, что иной слабонервный прочтет и готов стреляться».

– Думаю, товарищ полковник, мы проведем эти мероприятия организованно. Конечно, прежде всего надо попытаться убедить людей, что они не правы и их действия граничат с преступлением. Мы, конечно, с начальником вашего политотдела побеседуем, с некоторыми командирами из семей, переселившихся самовольно.

А чтобы у них не было предвзятого мнения, будто мы какие-то прокуроры или следователи, вначале устроим для всех лекцию. Ведь мы – политработники, и наше дело убеждать людей вескими, аргументированными фактами. Наиболее сознательные вернутся в прежние квартиры, а кто будет упорствовать, можно привлечь к ответственности… А тем временем выделенные мною товарищи изучат и доложат мне суть дела с жалобой жены Канашова.